Корея-Россия, 2008

«Чтоб черт побрал советское станкостроение», - выругался Матвеич и без сил опустился на замасленную табуретку.

43717 ноября 2018
Корея-Россия, 2008

Это было его любимое ругательство последние сорок лет, с тех пор, как он пришел после фабрично-заводского училища наладчиком станков на трикотажную фабрику.

- Он его и побрал, Матвеич. А другого не дал, - осторожно сказал главный инженер.

1

Осторожно, потому что Матвеича злить было нельзя. Больше наладчиков не было, старые ушли, а молодых не стало, вместе со станкостроением черт побрал и профтехучилища.

Матвеич длинно и грязно выругался. Главный инженер напрягся, такого от Матвеича не слышали никогда, и он испугался, не обидел ли старика.

- Не сокращайся, - буркнул Матвеич, заметив испуг молодого начальника, - к тебе вопросов нет.
- А вот тебя, - повернулся он к красивому, салатового цвета немецкому текстильному станку, - я хочу взорвать.

Когда мы закончили телефонный разговор, я задумался. Моя просьба мистера Джеонга не удивила. Он – директор фирмы, текстильное станкостроение у него в Южной Корее процветает, а в России померло, что удивительного в моем звонке? О встрече мы договорились, я сразу начал планировать поездку, но одна вещь меня зацепила.

В холдинге, где я работал, без особых надежд, скорее по инерции, боролись за пару оставшихся текстильных фабрик и пытались хоть какое-то производство сохранить. Без станков это сделать невозможно. Искали поначалу где поближе, года были еще денежные, нулевые, Европа не пугала ценой. Даже купили линию известного европейского производителя – красивые станки, салатового цвета, логотип в овальном углублении, как фотография на памятнике, только чуть повернутая наискось вправо.

Красивые станки работать отказались.

Не справился даже Матвеич, который для этого впервые за время работы на фабрике протрезвел.
Команда важных наладчиков из Европы тоже ничего не смогла. Производитель сокрушался, намекал, что мы сами чего-то испортили и обещал прислать другую бригаду и запустить технику. Когда-нибудь.
Фабрика получила крупный оборонный заказ и станки нужны были позарез. Заказ давал жизнь на ближайшие три года. Мне поручили поискать корейцев, про них говорили, что технику стали делать хорошую.

Я нашел мистера Джеонга.

2

Минут через пятнадцать разговора он спросил прямо, почему мы не берем европейские станки, это же ближе, и назвал того самого производителя, чья линия у нас стояла и ничего не производила. Я не стал юлить, сказал прямо, что взяли и запустить не можем.

- Ok, - сказал он.

И вот это Ok, и отсутствие удивления импотенции европейских станков меня смутило.

Полетел я к нему в Тэгу через пару недель.
Встретил он меня сам, русские к нему еще не приезжали, ему было интересно.

Позавтракал я с трудом. Отель корейский, не мировых сетей, и европейцев там почти нет. Нет европейцев – нет европейской еды. Неострым был только рис.

Но я выжил и был готов работать. Покупкой оборудования за рубежом я занимался первый раз и был уверен, что все смогу. Все же могут.

Первым впечатлением от завода мистера Джеонга стал туалет для работников. Он был прямо напротив окон офиса президента фирмы, через небольшой светлый дворик. Мне из его кабинета было видно всех входящих и выходящих. Было видно и силуэты находившихся там – через полупрозрачные двери и окна туалета.

- Контроль, - пояснил мистер Джеонг.

Потом мне стало не до того. Нужно мне было четыре станка, но каждый станок в приложении к договору должен был быть описан до винтика. Иначе российская таможня добро не давала. Нет экспликации – нет импорта.

Потратил я на это весь день, и еще один день, и половину третьего дня. Я отсылал получившееся в российский офис, оттуда это уходило переводчику и на таможню, первому официально, вторым – по дружбе, чтобы проверили. И то, и другое стоило денег, но дружба, конечно, стоила дороже бездуховного договора услуг с переводчиком.

3

Я вымотался, а мистер Джеонг, когда понял, чем я занимаюсь, стал невежливо хихикать.

Когда было сделано все, финансовый директор нашего российской фабрики понес договор в банк, надо было открывать паспорт сделки.

- Паспорт чего? Паспорт для чего? – долго расспрашивал меня мистер Джеонг.

Смеялся уже весь его офис.

К концу рабочего дня финдиректор сообщил мне, что паспорт сделки открыт. Я выдохнул. Но рано.

- Подожди, - сказал он мне, - не клади трубку. Вышли мне еще сертификат «Р». В банке просят завтра, он им обязательно в дело нужен.

Про сертификат «Р» мистер Джеонг не слышал ничего.

- Станки имеют международный сертификат, - убеждал он меня, - зачем тебе еще что-то?

Вопрос был слишком глубок. Таможня не пустит иначе, это я знал. Чтобы получить сертификат, нужен станок. Но чтобы привезти станок в фирму, которая делает российский сертификат – нужен российский сертификат, иначе таможня станок не пропустит.

Мистер Джеонг плакал, смеяться он уже больше не мог.

4

Пока я разговаривал с российским офисом, к Джеонгу приехала вьетнамская делегация, купила 28 станков и уехала. Это заняло у них 20 минут.

Мне стало очень грустно. Меня добили эти вьетнамцы, они даже чаю попить не остались. Заключили контракт и уехали. А я уже знал, где в офисе лежит печенье и даже принес две шоколадки.

Выход посоветовала таможня – позвонить в одну специальную фирму. И тут пришло мое время торжествовать. Мистер Джеонг так и не понял, как это – в течение часа оплатить стоимость сертификата и получить его, не показывая ни станок, ни даже его техническое описание сертифицирующей компании.

Эпопея была окончена.

Но последний ход был все же за корейцем.
- Пойдем со мной, - сказал он и повел меня на склад.

Там стояли несколько станков – салатового цвета и с углублениями для логотипов в овальном углублении, как для фотографии на памятнике, только чуть повернутом наискось вправо. Самих логотипов не было, но не было и сомнений – это те самые станки, европейского производителя.

- Ты подделываешь станки?

Я был разочарован, скрывать этого не собирался. Наоборот, я хотел ругаться и говорить гадости.
Но мистер Джеонг улыбался.

- Знаешь, почему нет логотипов? - спросил он, - Потому что у нас совместное производство. Я делаю станки, а европейская фирма ставит свои логотипы.

- Так вот почему они не могут запустить нашу линию, - догадался я, - но ты то сможешь?

- Договоримся, - сказал мистер Джеонг.

Оригинал в Facebook автора


Яндекс.Директ ВОмске




Комментарии

Ваше мнение

19.09.2019

Как вы относитесь к идее переименования остановки «Голубой огонек» в «Музей народного художника К. Белова»?

Уже проголосовало 16 человек

28.08.2019

Стоит ли переносить звезду «Слава героям» с бульвара Победы в парк 30-летия Победы?

Уже проголосовало 111 человек













Другие новости


Яндекс.Директ ВОмске

Стиль жизни

Илья Николин выпустил первую книгу

Книга

Илья Николин выпустил первую книгу

Руководитель омской сети автокомплексов «Реактор» пишет стихотворения о философии и любви.

18418 сентября 2019
Усатый нянь артистов и публики

Уклад

Усатый нянь артистов и публики

В жизни он гладко выбрит и чрезвычайно приветлив. «Общение с людьми — ключ к успеху», — уверен известный шпрехшталмейстер Владимир Кожевников, чей голос мы слышим при объявлении номеров программы Омского цирка «Мотошоу со слоном».

1495108 августа 2019
Антон Панькин: «Первое самадхи "словил" в детском саду»

Уклад

Антон Панькин: «Первое самадхи "словил" в детском саду»

Накануне военно-исторического фестиваля «Щит Сибири», одним из организаторов которого является Антон Панькин, он рассказал, почему больше не участвует в рыцарских турнирах, как можно играть музыку без нот и зачем ему конь на голове.

233201 августа 2019
Михаил Губанов: байкер-романтик родом из цирка

Уклад

Михаил Губанов: байкер-романтик родом из цирка

Восемь вопросов артисту, которые мечтает задать каждый зритель «Мотошоу со слоном».

1939125 июля 2019

Подписаться на рассылку

Яндекс.Директ ВОмске




Наверх