Как я чуть не получил пулю

Сижу я однажды поздно вечером в казарме, пишу письмо на родину. Скоро вечерняя поверка и отбой. Вдруг дежурный по роте зовет меня к телефону. Звонит с командного пункта мой шеф, зам. командира части, он заступил дежурным командиром полка. Ему вдруг понадобились документы на один прибор, видимо, делать ему там нечего на дежурстве ночью. Ну, конечно, «есть» и одеваться. Надел шинель, взял противогаз и бегом на КП. А боевая зона была примерно в 500 метров от жилой. И она была в девяти рядах обороны: колючка, мины, сигнальные ракеты, электрическая сетка, МЗП и пр., и пройти туда можно было только через КПП. А в части у нас был заведен такой порядок: чтобы на стартах не болтались лишние люди, каждый день командиры подразделений подавали списки своих солдат, которые запланированы для каких-либо регламентных работ или других дел. Эти списки утверждал ПНШ по режиму (помощник начальника штаба), и они лежали у караула на КПП.

И вот, подбегая к границе боевой зоны, я вдруг подумал, что мой поход на старты ведь не запланирован, и меня в вечерне-ночных списках нет. Ну, ничего, авось с ребятами из наряда договорюсь, войдут в положение и пропустят. Влетаю в будку КПП и вижу старшего наряда – младшего сержанта Рузибаева. Сразу мелькнула мысль: «не договорюсь, однако». Да, действительно, с этими ребятами из двоюродных республик вот так просто договориться о нарушении порядка никогда не получалось. Они – уставники и ни на йоту не отклоняются от регламентов и инструкций.

Так и получилось. Младший сержант уставился в списки и твердил одно: «А тебя в списках на ночь нет, не пропущу, не положено.» Я ему объяснил, что это срочное поручение дежурного командира полка, которое я не могу не выполнить, но – бесполезно. Звонить на КП Рузибаев отказывался «не положено» и меня не подпускал к телефону: «не положено».

Вот что делать?! В армии ведь любое невыполнение приказа наказуемо, и никакие ссылки на непреодолимые препятствия обычно не принимаются, твой жалкий лепет оправданий даже не станут слушать. Ты не выполнил приказ – и баста. А я уже был опытный солдат и знал это: неоднократно исполнял совершенно невыполнимые приказы.
Кроме Рузибаева в караулке были еще два солдата, но в проходе стоял он один, вышагнув из комнатки в проходной коридор. Я был в отчаянии и был готов на все. И когда сержант повернулся спиной к открытой двери внутреннего помещения, я ринулся по проходу, сильно толкнув его со своего пути в грудь обеими руками. Он так и рухнул в караулку, падая прямо на пирамидку с тремя автоматами. Я промчался по проходу и выскочил наружу. Припустил по бетонке. Но вдруг почти тут же услышал за спиной характерный металлический звук… Успел подумать: «Неужели он будет…» Не додумав, в гигантском прыжке сиганул в глубокий кювет. И в то же мгновение сзади простучала короткая автоматная очередь. Пули зацвенькали по бетонке, рикошетя в лес и в небо. Через пять секунд раздалась вторая очередь. Пули опять зазвенели, фейерверком расцвечивая мрак.

Больше не стреляли. Идти по кювету было трудно: в высокой траве путалась длинная шинель. И я, немного погодя, решил выбраться на дорогу и побежал к КП. Передал бумаги шефу и ничего не доложил о происшествии.

Возвращаясь, я спокойно прошел КПП. А назавтра стал ждать ареста. Но, видимо, представители двух сторон конфликта, мой майор и нач. штаба поговорили между собой и решили замять это дело. По достоинству оценили, наверное, служебное рвение и того, и другого. Один во что бы то ни стало выполнял приказ, другой – инструкцию и устав караульной службы.

А с Рузибаевым у нас в дальнейшем были вполне нормальные и даже взаимно вежливые отношения. А ведь вполне мог бы и пристрелить меня. Моя месть выразилась только в том, что, рассказывая о происшествии своим однополчанам, я нарочно коверкал его фамилию. Но это не из шовинизма и ксенофобии, а исключительно из любви к искусству, то есть к каламбурам.

Оригинал в Facebook автора.