Той ночью мне позвонили оба президента России

Четверть века назад, в ночь на 4 октября, мне поспать не удалось ни минуты. Был на службе. И не зря остался на ночь в кабинете...

158003 октября 2018
Той ночью мне позвонили оба президента России

Ночью мне по аппарату ВЧ позвонили оба президента России. ОБА-ДВА! Да, был у нас такой период в истории – двоецарствие. С 22 сентября 1993 года.

В ночь с 21 на 22 сентября 1993 года Верховный Совет Российской Федерации, на основании заключения Конституционного суда, принял постановление о прекращении полномочий президента Бориса Ельцина и переходе полномочий к вице-президенту Александру Руцкому. 22 сентября в 00:25 Руцкой приступил к исполнению обязанностей президента России.

1

К вечеру здание Моссовета – бывший небоскреб СЭВ был силой захвачен мятежниками. Охранявшие здание милиционеры были разоружены и избиты. В этом здании был «захвачен в плен» и мой коллега – представитель президента России в Москве Володя Комчатов.

Поздно вечером 3 октября в кабинете Полежаева самотеком собрались все силовики: генерал ФСБ В.Миронов, начальник УВД генерал В.Лотков, областной прокурор В.Казаков и еще человека 2-3. Мы сидели на этом необычном совещании и смотрели телевизор. Показывали происходившее в Москве. Иногда за столом возникал обмен мнениями, иногда воцарялась тишина. Чтобы присутствующие не мешали мне своими разговорами, и чтобы лучше рассмотреть изображение и слышать голос дикторов ТВ, я пододвинул свой стул поближе к телевизору и отвлекся от собеседников на какое-то время. На экране мятежники раздолбали грузовиками первый этаж московской мэрии и ворвались вовнутрь. Вдруг меня окликнул Полежаев: «Александр Васильевич, оглянись». Я обернулся: в кабинете уже никого не было. Губернатор усмехнулся: «Сейчас, поди, кто-нибудь из них заявится сюда за нами уже с нарядом». Я героически распахнул полу пиджака и отстегнул застежку на кобуре под мышкой. Полежаев поморщился и махнул на меня рукой: «Ой, Александр Васильевич, вот только этого не надо. Эти ребята стреляют с автоматов от живота. Поэтому и не вздумайте доставать пистолет».

Силовики разошлись под тем предлогом, что в такую ночь им могли позвонить их федеральные руководители из Москвы, и они должны были быть на своих местах. Через некоторое время и я сообразил, что мне тоже могут позвонить в кабинет по ВЧ, а помощников ночью, естественно, не было на работе. Вернувшись к себе, я тоже включил телевизор. События в Москве развивались все более трагично.

Вернулся я не зря. Действительно, вскоре раздался звонок аппарата ВЧ. Заговорили со мной как-то необычно. Я насторожился. Помощники Б.Ельцина меня хорошо знали и обычно обращались запросто: мол, «алло Василич, с тобой Борис Николаевич хочет переговорить – Давай». А тут — очень пафосно и торжественно незнакомый мне голос объявил: «С вами будет говорить президент Российской Федерации!». Потом раздался голос Руцкого. «Следишь за обстановкой?» - «Ну конечно». – «Давай высылай поддержку! Всё, что можешь в смысле вооруженных отрядов, отправляй немедленно. Еще немного - и мы их сделаем!». – «Да мы уже отправляем. Спецборта у нас нет. Но через три часа утренним пассажирским рейсом вылетают 102 омоновца. Многие из них имеют боевой опыт.» Что-то в моем голосе насторожило Руцкого. «Погоди, а ты кому их высылаешь? В чье распоряжение?» - «В распоряжение президента.» - «Но президент России – я! Ты понял! Ты – представитель президента, мой представитель, ясно!? Значит должен исполнять мои распоряжения. Кому направляешь отряд?» - «Я сказал – в распоряжение законного Президента Бориса Николаевича Ельцина!»

И тут — трубка чуть не взорвалась. Надо сказать, что Александр Владимирович был (почему был?) жуткий матерщинник. Полностью пересказать его гневный монолог-крик я не смогу. В конце своего выплеска эмоций он напомнил мне, что 22 сентября Съезд народных депутатов России дополнил Уголовный кодекс статьей, карающей за невыполнение решений съезда и Верховного Совета – вплоть до расстрела. «Так вот, я тебе обещаю: ты первый пойдешь по этой статье. Я тебя расстреляю – сто пудов. Понял!?» А потом, нарочно не положив трубку, стал громко кому-то приказывать в своем кабинете так, чтобы я слышал, произнося мою фамилию отчетливо, по слогам: «Слышь! Запиши. Мин-жу-рен-ко. Он у меня, б…, первым на распыл пойдет, туды его растуды…»

Та-а-ак! Вот уж второй раз после путча 1991 года меня приговаривают к расстрелу. И шансы мои растут. В расстрельном списке председателя КГБ СССР Крючкова моя фамилия стояла под шестым номером, а тут, судя по громкой реплике Руцкого, я — уже первый. И приговорил меня к смертной казни на этот раз не глава КГБ, а – сам «президент» России. Но опять почему-то страха я не испытывал, хотя ведь ситуация на этот раз была еще более опасной. Как потом стало известно, военные до последнего колебались: чью сторону им занять или вообще остаться нейтральными. Долго мялся и хваленый министр обороны Павел Грачев, затягивая ввод войск в Москву. Наконец, прямо на Военном Совете он потребовал от присутствовавшего здесь Ельцина письменный приказ на его имя. Президент скрипнул зубами, но – делать нечего – обещал прислать Грачеву такой приказ.

Затем раздался еще один звонок по ВЧ. Я подумал, что это опять Руцкой со своими угрозами, но на этот раз звонил сам Ельцин (не многовато ли для меня – два звонка двух президентов России в течение получаса). Без преамбулы Борис Николаевич спросил: «Как ты думаешь, Казанник справится с должностью Генерального прокурора?» Я, не раздумывая: «Думаю, нет.» Пауза, потом: «Странно, а я думал вы друзья». - «Конечно, друзья, и именно потому я вам отвечаю так, как думаю, не хочу и его и вас подставить. Я прекрасно знаю и люблю Алексея Ивановича, поэтому так уверенно и говорю. За его человеческие качества готов поручиться, но тут же не о том речь: вузовский преподаватель, теоретик и – прокуратура, в которой он ни дня не работал. Это же особая структура, которую можно познать, только поработав там. А человек он мягкий, добрый, не аппаратного склада. – Да?! (задумчиво) А я уже указ подписал. – Ну, а тогда чего ж вы звоните, Борис Николаевич?» - попенял я, может быть несколько дерзко, президенту, но уже с улыбкой. Действительно, подписал указ, а зачем тогда спрашивает совета задним числом?! – «Пусть Алеша первым же рейсом вылетает в Москву, приступать к своим обязанностям. – Хорошо.» - Блямс, трубку положили.

Буквально минут через семь-восемь – звонок по внутреннему телефону от Полежаева: «Вам Ельцин звонил? – Ну да. – А что спрашивал? – Справится ли Казанник с должностью Генерального прокурора. – И что вы ему ответили? – Что Алексей Иванович для этой работы не подходит. – Вот. Я ему точно так же ответил. – А он что? – А я, говорит, уже указ подписал. – И мне точно то же сказал.» Посмеялись немного над президентом, хотя ситуация в Москве разворачивалась совсем не весело.

2

На экране телевизора появился весь из себя встрепанный Гайдар, призвавший своих сторонников прийти к зданию Моссовета, где они получат оружие, чтобы противостоять мятежникам. Ну, это значит, совсем плохо дело. В Москве десятки тысяч всяких омоновцев, специальных отрядов, дивизия внутренних войск имени Дзержинского, в шаговой доступности Таманская и Кантемировские дивизии, а Гайдар призывает добровольцев. Значит, на войска уже нет надежды. Потом на экране появляется Лия Ахеджакова и другие деятели культуры: они буквально кричат, что среди мятежников ведущую роль играют вооруженные боевики ультранационалистической фашистской организации РНЕ (Русское национальное единство), а армия не может защитить от них Москву и страну: «Где армия, почему она не вступает в дело, почему она не может поставить преграду фашиствующим отрядам?!»

Но проходят еще часы. А воинские части стоят в пригороде и не двигаются в центр города. Ельцину же докладывают, что войска подойдут вот-вот.

У нас уже утро. В семь утра по расписанию вылетает самолет рейсом Омск-Москва. Часов в шесть в аэропорту скапливаются пассажиры. И вдруг там появляется сотня омоновцев, все в полевой форме, в бронежилетах, обвешаны оружием, а некоторые уже в боевой раскраске. Пассажирам объясняют ситуацию: надо, мол, срочно перебросить этот отряд в Москву на этом их рейсовом самолете, так как других бортов у нас нет. Граждане проявили полное понимание, никто не стал возмущаться по поводу задержки, а у многих в связи с обстановкой в столице желание лететь сейчас в Москву вообще пропало, и они пошли сдавать билеты.

Гремя оружием, омоновцы погрузились в салоны, затащили с собой патронные ящики, сухой паек и всё прочее. Вместе с ними в самолет садится и Казанник, которому я позвонил сразу после разговора с Ельциным и огорошил его известием о назначении. Может быть, с ним на эту тему и был предварительный разговор президента, но он что-то об этом никогда не рассказывал. Отправился этим рейсом в Москву и Полежаев.

Самолет взлетел, а мы снова припали к телевизорам. В Москве было еще четыре утра, и никаких воинских частей, двигающихся на подмогу президенту, видно не было. Поэтому чувство большой тревоги не оставляло нас. Но этих наших переживаний, видимо, провидению показалось мало. В мой кабинет вдруг ворвался генерал Лотков, начальник УВД. «Мина, в нашем самолете заложена мина. – Откуда информация? – Позвонил некто и злорадно известил, что омоновцы не долетят. Якобы сам звонивший и заложил». Час от часу не легче! Подобные звонки, как известно, часто являются ложной тревогой, но это в мирное время и на земле. И то по таким сигналам принимают меры: эвакуируют людей и проверяют здания. А тут ведь всё намного правдоподобнее: фактически уже идет гражданская война, в Москве уже много погибших при штурме телецентра в Останкино. Чем черт не шутит. У Ельцина в регионах масса недоброжелателей, я это по отношению к себе видел и ощущал. Так называемые социальные издержки при реформировании страны были огромными и больно ударили по людям. Некоторые из пострадавших и верные ортодоксальные фанатики-коммунисты вели себя крайне агрессивно и часто публично объявляли, что готовы пойти на власть с оружием в руках. А тут эта ненавистная для многих власть очень даже зашаталась, можно сказать, висела на волоске, и у ее рьяных противников появилась возможность реально поспособствовать ее падению. Так что в тот момент этот звонок вполне мог оказаться не просто злой шуткой. «Найди, найди звонившего. Срочно, быстро! – приказал я генералу. – Да все мои уже работают, рыщут по всему городу. Но что будем делать с самолетом? – Ну, мы же в любом случае обязаны эту информацию довести до командира экипажа. У него есть инструкции на этот счет, пусть принимает решение. Давай, связывайся с ним по рации.»

Связались с самолетом, сообщили командиру, а тот, согласно инструкции, сообщил о ситуации находившемуся на борту губернатору. В дальнейшем они принимали решения вдвоем. В любом случае надо было где-то садиться и провести досмотр самолета.

Урал они уже пролетали. Ближайшим городом с годным аэропортом была Казань. Однако, как рассказывал мне позднее Полежаев, он отказался от идеи посадки здесь, как только представил, как президенту Татарстана Шаймиеву, который так и не подписал Федеративный договор и считался чуть ли не сепаратистом, вдруг доложат, что самолет с сотней до зубов вооруженных омских омоновцев, якобы, из-за заложенной мины просит посадки в Казани. Вот что он может подумать!? «Нет, нет, нет – сказал он командиру экипажа. – Только не в Казань. Что там у нас еще поблизости? – Ульяновск. – Давай туда. Запрашивай аэропорт.» Но Ульяновск повел себя как-то странно, что, собственно, не удивительно было в тот напряженный момент: вначале дали добро, но потом, узнав о причинах посадки и «пассажирах», вдруг сбивчиво стали объяснять, что у них не совсем исправна полоса, и что они не могут принять омский самолет. Как это она за пять минут переговоров пришла в негодность? Другой запрошенный аэропорт без всяких фантазий полностью повторил ульяновский вариант. А время идет. На сколько эта мина поставлена? Когда она взорвется? А самолет болтается в воздушном пространстве Родины как неприкаянный. И никто его не хочет принимать.

Наконец дал согласие Нижний Новгород. Самолет пошёл на посадку. Аэродромные службы доложили областному начальству и УВД о том, что к ним садится самолет из Омска, на котором сотня вооруженных бойцов и Генеральный прокурор России. Но ведь еще никто не знал про указ Ельцина о назначении Казанника, поэтому нижегородцы решили, что речь идет о каком-то другом незаконном «прокуроре», которого, видимо, «назначил» мятежный самозванец Руцкой. А так как в этой мини-гражданской войне Нижний был, конечно же, «за белых», то там и было принято соответствующее решение: достойно встретить этого «параллельного» прокурора с его охраной. В аэропорт стянули войска.

Дальше я уже рассказываю со слов командира нашего отряда омоновцев подполковника Лукина, который после подавления мятежа явился ко мне на доклад в гостиницу «Россия» (я прилетел в Москву сразу после этих событий) и поведал всё в деталях. Заметив с воздуха оцепление взлетной полосы вооруженными людьми в форме, омичи подумали, что город за Хасбулатова и решили дать бой сторонникам мятежников. А что еще им оставалось делать, увидев выставленные против них пулеметы? Бойцы отряда по команде Лукина пристегнули к автоматам магазины с патронами, плотно затянули бронежилеты, одели шлемы, раскрасили свои физиономии устрашающими мазками и изготовились к бою. Командир, оценив обстановку, дал уже конкретные приказания о порядке развертывания сил. «Знаете, Александр Васильевич, я посмотрел с высоты: цепочка у них жиденькая, кое-где заметил их ошибки и слабые места. Мы бы их моментально разметали, у меня же бойцы опытные. Мы бы их сделали! – Да Господь с вами, Николай…, что ж вы такое говорите!!? – ужаснулся я. – Не случилось столкновения, и слава Богу! – Ах да! Ну да! Конечно.» – пришел в себя подполковник. А то он в ходе рассказа так увлекся, что снова впал в тот боевой азарт, который им овладел тогда. Он ведь в той пиковой ситуации повел себя просто как специалист-профессионал и готов был уже отработать свой номер «на отлично», забыв обо всем остальном. Моя реплика его остудила, и он стушевался, даже немного покраснел, смущенно оправдываясь: «Да нет, я, конечно, тоже не хотел стрелять по своим, просто сработали какие-то рефлексы, привычка действовать по отработанным алгоритмам.»

Когда самолет приземлился и остановился под прицелами нижегородских пулеметчиков, началось выяснение позиций сторон: «Вы за белых — али за красных?». Хорошо, что сразу стрелять не начали. Наконец, хорошенько обнюхав друг друга и разобравшись, кто есть кто, омичи и нижегородцы поставили свое оружие на предохранители. Местным руководителям и командирам был предъявлен факс указа президента о назначении Казанника, и те успокоились. Оказалось – оба отряда на стороне законного президента. Быстро эвакуировали всех из салонов, и саперы приступили к поиску мины.

3

Но этого теперь можно было не делать, так как в Омске сыщики генерала Лоткова уже разыскали и схватили злоумышленника, сообщившего о закладке взрывного устройства в самолет. Этот несчастный быстро признался, что никакой мины он не закладывал. Мы сообщили об этом Полежаеву, но, согласно инструкции, самолет все же проверили. Обошлось.

Оригинал в Facebook автора

Автор:Александр Минжуренко

Фото:с m24.ru

Теги:история


Яндекс.Директ ВОмске




Ваше мнение

07.06.2019

Вы верите, что «Мостовик» можно возродить?

Уже проголосовало 52 человека

28.05.2019

Мешает ли вам аудиореклама на улицах города?

Уже проголосовало 88 человек













Блог-пост

Юлия Купрейкина

— психолог

Юлианна Оржеховска

— астролог-консультант

Александр Жиров

— историк, PR-технолог, специалист в области медиа

Другие новости


Яндекс.Директ ВОмске

Эксклюзив

Какую оценку вы бы получили на ЕГЭ по русскому языку?

«ВОмске» предлагает пройти тест.

704313 июня 2019

Ваш любимый омский прозаик?

«ВОмске» продолжает «писательский» опрос.

1664222 апреля 2019

Стиль жизни

Алиса в стране тигресс

Story

Алиса в стране тигресс

Для цирковой артистки в четвёртом поколении, дрессировщицы тигров Алисы Нестеровой манеж — это то место, где человек и дикое животное встречаются как коллеги.

47117 июня 2019
Анатолий Окулов: любовь с первого апельсина

Story

Анатолий Окулов: любовь с первого апельсина

Такого спортивно-креативного паяца вы ещё точно не видели. В его арсенале — батут, проволока, гитара, ударные, сальто, колесо и вообще чёрт знает что, от чего дети от трёх до сорока трёх валом валят на манеж, где самозабвенно пляшут, стучат в барабаны, кувыркаются и обливаются водой.

125510 июня 2019
Благородный рогоносец и дама его сердца

Story

Благородный рогоносец и дама его сердца

«Звезда» нового «Белого шоу», премьера которого состоится в Омском государственном цирке уже 1 июня, — дрессированный носорог Мафуньян. Его наставница, заслуженная артистка России Елена Федотова рассказала «ВОмске» о чуткости своего трехтонного любимца и о собственном характере, твердом как рог носорога.

131229 мая 2019
18-летняя модель из Омска попала в ТОП самых перспективных россиян моложе 30 лет

Шик

18-летняя модель из Омска попала в ТОП самых перспективных россиян моложе 30 лет

По версии журнала Forbes, сибирская манекенщица вошла в тридцатку самых-самых.

157121 мая 2019

Подписаться на рассылку

Яндекс.Директ ВОмске




Наверх