Ярослав Максименко: «Меня сажают на цепь и пристегивают за шею…»

Ветеран ТОП-театра – это в 26 лет-то – актер и режиссер Ярослав Максименко рассказал «ВОмске» об освоении инструментария стриптизерш, беспощадности к зрителям и солидарности с подонками.

317118 декабря 2016
Ярослав Максименко: «Меня сажают на цепь и пристегивают за шею…»

Моя Вселенная меня бережет. В другой профессии я себя не представлял. Еще в первом классе с ребятами написал сценарий и поставил спектакль про Бэтмэна. Потом театральная студия в школе, домашние приколы – семья у меня веселая. Пришло время поступать, родители посоветовали учиться на кого-нибудь нормального. У них вполне серьезные профессии: папа – строитель, мама – инженер. Я честно пытался, но нигде не прошел. Наверное, не очень хотел. Самое плохое – на актерский не прошел тоже. Александра Гончарука не было почему-то, в ОмГУ начали набор без него. Приезжаем 1 августа: нет меня в списках! Грустные едем домой. И тут звонит телефон – Гончарук говорит, что в его студии освободились целевые места, приезжайте на показ. Не знаю, как сложилась бы моя судьба, если бы санаторий «Рассвет», при котором работает ТОП-театр, не оплачивал целевые места.

Первая роль в театре случилась на первом курсе. Еще ни петь, не говорить внятно не умел. Гончарук спрашивает: чем можете удивить? А мы с пацанами паркуром занимались, я сальто назад могу! Четыре реплики у меня было, я, собственно, выходил только ради сальто – как говорил наш мастер, должно быть побольше удивительного в единицу времени. Только лет через семь я смог сказать, что вроде похож на актера. Были такие периоды, когда не понимал, что я делаю в этой профессии. Особенно когда смотрел в драме Евгения Миронова и Чулпан Хаматову. Понятно, что все впереди, но ведь не так и много – они лет на 10-20 старше от силы. Это были мои ощущения, может быть, зрителям незаметные, они ведь приходят на спектакль, чтобы получить целостное впечатление, а не разбирать игру каждого актера. Ты, может, не доиграл, но партнер тебя – раз! – и вытащил. Или режиссер музычкой прикрыл. Спектакль – дело коллективное. А вот когда мама сказала после «Очей черных» по купринской «Яме», что она видела на сцене не сына, а гусара – это важно.

Артист – всегда адвокат роли. Ты играешь полного подонка, но должен быть с ним солидарен в его поступках. Я не понимаю, когда говорят: «Это не для меня, я бы так никогда не сделал». Да кого волнует, как сделал бы ты? Ты должен сыграть, а значит, внутри себя как-то оправдать того, которого играешь. Свой кайф в каждой роли, вопрос с кем ее делать. В «Бонобо» получаю удовольствие от того, как зритель бежит за нами, ловит каждое слово, каждый жест. В «Яме» первый акт весело тащишь, чтобы во втором бить зрителя эмоциями наотмашь. Когда зрители в зале утирают глаза, я счастлив. Мне их не жалко – они пришли за эмоциями, они их получают. Вот если спят, то это проблема – что я сделал не так? Великие актеры и режиссеры потому и стали великими, что искали ответ на этот вопрос.

Театр – мое все, как бы это пафосно не звучало. Здесь я могу заниматься всем одновременно и по очереди, могу узнать себя и множество людей с невероятной стороны. Освоил, например, пилон. Мы так воспитаны – должны мочь все, вопрос только во времени. Каждый день подходил к шесту, пробовал, набивал синяки. Учиться, учиться и учиться. Здорово же, когда все не умеют, а ты – раз! – и смог. Поэтому мне интересны дети – у них таких ограничений нет, им все надо попробовать! Театр – это бездна, в которую ты отдаешь энергию, но еще больше получаешь. Зрителям кажется, что герою тяжело, и мне тяжело! Но эти эмоции уходят в зал, и я от них освобождаюсь. Детские спектакли в этом смысле удивительны. Перед Новым годом их по 3-4 в день, ты должен после каждого падать замертво, но выходишь за кулисы и вдруг понимаешь – ты заряжен!

Три года назад решил поступать на режиссерский. Сказал нашему художественному руководителю и директору, они меня поддержали, предложили попробовать. Игорь Григурко, худрук, принес «Синюю птицу», которую мы потом переименовали в «Рождественскую историю». Наверное, за самого Меттерлинка я бы не взялся, но это был вариант Ольги Подольской – трехчасовая феерия. Сделали за месяц. У меня три постановки, и все в галопе. Но мне всегда помогает труппа: мыслящая, сочиняющая. Даже при том, что она достаточно быстро обновляется – мы же все молодые, кто-то вырастает, кто-то жизнь меняет. Есть главное – творческий дух. ТОП ведь был изначально студией Гончарука, то есть театром с режиссерским уклоном. Мы не обсуждаем долго, что и как надо сыграть. У нас все – в действии, мы больше телом ощущаем. «Очи черные» режиссера Анны Бабановой, например, сделаны именно этюдным методом. Брали отрывки из Куприна, пытались сыграть по-своему, снимали на видео, отправляли Ярославе Пулинович в Екатеринбург, она как-то перемалывала в голове и превращала это в пьесу. Школа придумки, школа небольшого номера у нас наработана. Мне пришлось просто все это умножить на весь спектакль.

Самый любимый спектакль – последний. Потому что он, как ребенок – ты радуешься его первым шажкам, переживаешь, когда падает. У меня три детские постановки, все очень разные. «Рождественская история» – это поэзия Меттерлинка, большая эпическая игра с залом, когда о серьезных вещах говорят простыми словами, и возникает очень много смыслов, которые мы даже не закладывали. «Иван-царевич» – исследование нашего общего прошлого, от корней. Света Баженова, наша актриса, очень талантливый драматург, написала ее так, что она просто диктует условия игры. Это игра артистов не только с детьми, но и с самими собой – они сами точно не знают, что будет сегодня на спектакле, к кому пойдут дети, кто будет главным героем. А «Эмиль Большая Голова» что-то уже совсем иное – туго закрученные эмоциональные обстоятельства, требующие конкретной среды. Нам повезло, что с нами – Светлана, мы выросли в одном театре, говорим и думаем на одном языке. Это важно. Невозможно одному придумать феерию, только вместе с труппой.

Мои спектакли – родом из детства. В «Рождественской истории» много ассоциаций из наших с братом приключенческих игр, которые нам придумывал отец. Странно отношение многих режиссеров к детским спектаклям, как к халтуре. Да вы попробуйте сделать это феерично! Есть ведь примеры – те же мультики диснеевские: взрослый человек, а смотришь их, замерев. Зритель-ребенок не прощает вранья. Взрослый может придти после работы на трехчасовой спектакль, поспать, поаплодировать и пойти домой есть картошку. А дети начнут сразу ерзать, разговаривать – увлекать себя. Если ты пытаешься вовлечь их в полуторачасовую историю, ты должен отвечать за каждую минуту своего действия на сцене. Очень точно видно, когда ты проваливаешься, и дети не с тобой. Особенно, если это класс, в котором, кроме прочего, свои отношения. Если класс молчит, сидит и слушает – тебе пятерка с плюсом.

У нас и в детских спектаклях все настоящее. Недавно я подменял актера в «Эмиле», понял, как там классно внутри. Меня сажают на цепь и пристегивают за шею реально – мне тяжело, мне трет. Мне нравится такая игра! Не знаю, может, я еще не вырос? По-моему, для детских спектаклей нужен особый театр – такой, как наш, где артисты и режиссеры – немножко дети. Например, делаем так называемые «зеленые спектакли». Та же постановка, но артисты хулиганят. Причем, они сами не знают, чего ожидать – кто что выкинет, кто сговорился против кого. Внезапно появляются новые персонажи. На «Феях» я как-то попросил свою маму одеться, как моя героиня, и вместо одной Фриды на сцену выходят две. Все обалдели.

Детские пьесы нельзя делать вполсилы. Взрослый решит, что чего-то не понял, с ними ты можешь себя чуть отпустить. А дети не будут искать потайные смыслы. Если им не показать историю, они ее не увидят. В «Бременских музыкантах» я играю короля. Моего партнера захлестывает темперамент, и он ненароком отрывает мне бороду! Вижу – сейчас ржать начнет, что-то говорю, чтоб его вернуть, закрываюсь шарфиком, между делом ищем бороду, которая еще и закатилась куда-то! И пока придворные изобретают, как бы продлить сцену, я бегу в гримерку, лихорадочно приклеиваю ее обратно. Взрослые могли бы и не заметить потери. А для детей бы сказка разрушилась! Невозможно всерьез заниматься театром без детской наивной веры в чудо. Мы сами верим в него. А иначе зачем?

Яндекс.Директ ВОмске




Комментарии

Скоро

Ваше мнение

21.11.2017

Услугами какого мобильного оператора вы предпочитаете пользоваться?

Уже проголосовало 23 человека

29.09.2017

Как вы относитесь к возможному росту тарифа на тепло при переводе ТЭЦ с угля на газ?

Уже проголосовало 252 человека



Блог-пост

Елена Агафонова

— топ-менеджер

Нателла Кисилевская

— Журналистка

Александр Жиров

— историк, PR-технолог, специалист в области медиа

Новости партнеров

Яндекс.Директ ВОмске

Эксклюзив

Глава «Компура» Галаванов стал официальным претендентом на пост президента ООСП

На прошедшем вчера заседании Координационного совета Омского областного Союза предпринимателей было выдвинуто две кандидатуры.

60524 ноября 2017

Стиль жизни

Сергей Мизя: когда инженер отправляется на рыбалку…

Хобби

Сергей Мизя: когда инженер отправляется на рыбалку…

Директор компании «Коминформ» Сергей Мизя рассказал «ВОмске», как инженерное образование и конструкторская смекалка помогли в его увлечении рыбалкой.

866213 ноября 2017
Как актриса Маша Коптева решила стать продюсером

Хобби

Как актриса Маша Коптева решила стать продюсером

...и теперь самостоятельно арендует Концертный зал, организует концерт известного артиста, параллельно испытывает легкое разочарование, но не утрачивает энтузиазма. Бонусом – о театральных буднях и значении своей татуировки.

 

149310 ноября 2017
Два острова Татьяны и Андрея Семикиных

Story

Два острова Татьяны и Андрея Семикиных

Мадагаскар и Маврикий посетили Андрей и Татьяна Семикины в рамках деловой туристической поездки. Двухнедельное путешествие нарисовало картину, полную контрастов…

734109 ноября 2017
Андрей Никитенко: «Школа как таковая и не нужна, учить можно и на пеньке…»

Откровенная история

Андрей Никитенко: «Школа как таковая и не нужна, учить можно и на пеньке…»

«ВОмске» продолжает проект «Семь историй одного выбора». История шестая, от Андрея Никитенко, основателя новой русской деревни «Аз Градъ», отца четверых детей и деда троих внуков – о том, почему для своих детей он не стал выбирать школу, а предпочел создать ее сам.

82703 ноября 2017

Подписаться на рассылку

Яндекс.Директ ВОмске




Новости smi2.ru
Наверх