Анатолий Окулов: любовь с первого апельсина

Такого спортивно-креативного паяца вы ещё точно не видели. В его арсенале — батут, проволока, гитара, ударные, сальто, колесо и вообще чёрт знает что, от чего дети от трёх до сорока трёх валом валят на манеж, где самозабвенно пляшут, стучат в барабаны, кувыркаются и обливаются водой.

2724210 июня 2019
Анатолий Окулов: любовь с первого апельсина

Розовый костюм, на макушке — задиристый кок, в зубах — вилка. Он выпрыгивает на арену, как андерсовский чёрт из табакерки, и, раздав публике апельсины, предлагает испытать его на ловкость.

Пока родители с детьми спорят, кому кидать фрукт на вилку, почтенный зритель из первого сектора с нескрываемой радостью целится в клоуна увесистым вилком капусты. Поймает или не поймает?

1

Сходите и посмотрите «Белое шоу» в Омском цирке.

Вас ждут ожившие бронзовые скульптуры, грациозный голландский фриз, белые тигры, воздушные гимнасты, жонглёры и неподражаемый клоун Акула.

Такого спортивно-креативного паяца вы ещё точно не видели. В его арсенале — батут, проволока, гитара, ударные, сальто, колесо и вообще чёрт знает что, от чего дети от трёх до сорока трёх валом валят на манеж, где самозабвенно пляшут, стучат в барабаны, кувыркаются и обливаются водой.

Анатолий Окулов давно перестал делить зрителей на взрослых и детей. Взрослые, считает он, это те же дети, только комплексов у них чуть больше.

После представления я отправилась за кулисы, чтобы узнать у артиста, как влюбить в себя публику с первого апельсина и не затеряться среди попугаев, собак, носорогов и коллег.

— Где учат на клоунов?

— Не знаю (улыбается). Абсолютно серьёзно (хохочет над моим недоумением). Я по сей день не понимаю, как можно научить быть клоуном. Это некая сущность, которая в тебя вселяется, и каждый раз, выходя на манеж, нужно удовлетворять её высокоартистические потребности.

2

— Но у вас же есть какое-то образование?

— Медицинское и высшее экономическое.

— Вообще никакого отношения к цирку…

— Ну, это как посмотреть (по-моему, немножко обижается), я же тоже своего рода доктор-хихиатр.

— Тогда, пожалуйста, поподробнее, как вас из медицины занесло на цирковую арену.

— Начнём с того, что я очень хорошо учился в школе.

— Довольно нестандартное начало для клоуна…

— Пока были живы родители, я ходил в лучшую гимназию нашего городка Чайковский (это Пермский край). Когда папы с мамой не стало, нас с братом взяла на воспитание близкая мамина подруга, и по новому месту жительства меня перебросили в школу №11.

В десятом классе я выбрал специализацию «медицина», усиленно занимался химией, биологией, анатомией, физикой. Мой друг — он закончил школу с золотой медалью, а у меня в аттестате было всего четыре «четвёрки», остальные — «пятёрки» — мечтал быть хирургом. Мы с ним решили рискнуть. Кстати, друг сейчас довольно успешно оперирует.

3

— А вы не жалеете, что променяли белый халат на арлекинский наряд?

— Нисколько. Я ни о чём не жалею в своей жизни. Всё, что случается, делает меня сильней либо ещё сильней.

Каждый из нас совершает ошибки, и это нормально. Иногда, например, у меня бывают провальные шоу. Зал «не берет» мои репризы, у меня не получилось «взять» публику.

— Кого вините в первую очередь: себя, зрителей, фэн-шуй?

— Ответ везде: и в зрителях, и во мне. Мы все — живые люди. Просто не совпало, пазл не сложился.

В моей работе самое главное — вовлечь зрителя в игру, узнаваемую ситуацию, в которой ему будет комфортно. Для любого клоуна первая реприза — самая важная: на всё про всё у тебя 30-40 секунд. Если за это время ты не влюбил в себя зал и не вызвал никаких чувств, с каждым последующим выходом тебе будет всё тяжелее и тяжелее.

«Апельсины» — это своеобразный мини-спектакль. Они работают всегда. Раздавая фрукты, я как бы знакомлюсь с публикой, «привязываю» её к себе. А когда мы начинаем перебрасываться апельсинами, у зала нет никаких шансов против моего обаяния.

— Что же вам помешало использовать его в медицине?

— В 2004-м я легко поступил в Пермскую медицинскую академию на лечебный факультет. И параллельно заочно учился в родном Чайковском на экономическом факультете института физкультуры.

— Зачем вам это было нужно?

4

— Энергию некуда было девать.

— Почему же вы свернули с тропы Гиппократа?

— К третьему курсу я окончательно понял, что не готов отдать свою жизнь в борьбе за больного. Ну, не врач я и всё тут! Возможно, я был бы неплохим невропатологом, но дело в том, что больше всего на свете я любил и люблю творчество. В цирке я могу быть кем угодно: врачом, музыкантом, президентом. Сыграю на манеже кого угодно.

Цирк — это живое искусство, так называемое последнее пристанище чистого искусства. У нас, клоунов, нет дублёров, и если на арене я не буду живым, открытым, искренним, мне никто не поверит.

— С медициной всё более-менее понятно, а как вы в цирке-то оказались?!

— Мне было 13 лет, когда, прогуливаясь с отчимом по городской площади, у фонтана, я увидел людей, делающих невероятно восхитительные трюки прямо на асфальте. Все эти сальто и прочие прыжки, названия которых я ещё не знал, они исполняли так легко, что я подумал: я тоже так могу.

Я тут же разузнал, что ребята занимаются в цирковой студии. Я побежал туда, но оказалось, что набор на следующий год окончен. Мне пришлось ждать целый год.

Где-то за месяц до начала учёбы в студии выкладывали тетрадку, чтобы туда могли записаться все желающие. Я страшно боялся опоздать. Почти две недели в шесть утра прибегал на вахту и интересовался: «Журнал ещё не выложили?».

Наконец кто-то сердобольный не выдержал: «Да положите вы уже этот журнал!» И я записался. И через две недели после начала занятий меня зачислили в основной состав, хотя обычно новички осваивают цирковую базу за год-полтора.

Моё тело гнулось и сворачивалось самым причудливым образом, поэтому, наверное, мне казалось, что все люди с рождения умеют садиться на шпагат и делать сальто.

А спустя месяц я вышел на сцену в комическом номере. Я был небольшого роста, метр сорок пять, и руководил с помощью свистка командой высоченных лбов.

И вот, значит, выхожу я на манеж, а на меня уставились не меньше тысячи пар глаз. Я оторопел и … обратно за кулисы. Меня выталкивают: «Куда? Назад!» Я побледнел, воздуху побольше глотнул и пулей на арену. А уж когда зал захлопал в ладоши, понял, что хочу слышать эти аплодисменты всю жизнь.

— Судя по сальто, которые вы мастерски исполняете, за вашими плечами не только цирковая студия…

— Я очень хотел быть акробатом. Данные были, что называется, налицо, поэтому в 13 лет с головой ушёл в спорт, делал очень-очень сложные трюки. На своих первых соревнованиях в Казани взял первый взрослый, минуя три юношеских разряда, через год был кандидатом в мастера спорта, а в пятнадцать с небольшим получил мастера спорта. Но когда мой партнёр и тренер ушёл из жизни, я оставил акробатику. Понимаете, мы с ним были единым организмом, а найти товарищу замену я не смог…

— Я так понимаю: ваши выступления на манеже шли параллельно с учёбой в медицинском?

— Сдавал сессию и на гастроли. Меня не за что было отчислять: отметки хорошие, я много читал, серьёзно готовился к занятиям. До третьего курса совмещал учёбу в вузе и цирк, но потом решил, что должен зарабатывать деньги.

Я ушёл в самостоятельное плавание в 16 лет. Я бы не уважал себя, если бы приходил к приёмной маме и просил у неё денег.

Я остался без родителей в семь лет, а свою первую зарплату получил в шесть. Помню, с братом — ему было четыре с половиной — ножами соскабливали этикетки со стеклотары и мыли бутылки в огромных ваннах.

Заработал я тогда две с половиной тысячи рублей, такие зелёненькие были деньги. Брату сказал: «Пашка, твою получку тратим на мороженое и жвачки, а мою на продукты». Купили в магазине кефиру, баранок, хлеба, молока в треугольных таких пирамидках и, счастливые, принесли это всё маме. До сих пор помню слёзы в её глазах…

— А клоуном когда стали?

— В украинском цирке у Николая Николаевича Кобзова. Чудесным образом один из тринадцати его цирков-шапито приехал в наш маленький городок, и таким же чудесным образом в нём оказалась одна свободная вакансия. Меня приняли на работу всего с двумя комическими номерами. После выступления зрители написали в книге отзывов: «Этот клоун очень смешной», а я подумал: почему бы и нет?! Я в этой жизни много чего пробовал, а клоуном ещё не был.

Вскоре я подписал контракт с цирком «Золотой дракон». Мне пришлось соврать директору Жене Киму, что жёсткий диск с записанными выступлениями сгорел, потому что на самом деле записывать было нечего.

Первое, что я сделал по приезду на новое место работы, — это попросил денег у директора на реквизит. Я понял, что должен быть трюковым клоуном, этим и буду отличаться от других.

Одно делать играть с залом в мяч и совсем другое — сделать сальто, и не один раз, тут нужна специальная подготовка, дорогой реквизит, нужно держать себя в идеальной физической форме.

Я отличаюсь от коллег тем, что каждая моя реприза цирковая и каждая — интерактивная игра с залом.

— Но ведь всегда есть опасность, что зал не ответит? Как выкручиваетесь из таких щекотливых ситуаций?

— Я не выпутываюсь. Я вообще не пытаюсь никого смешить. Нет такой волшебной таблетки, такой кнопки, на которую нажал — и все засмеялись. Секрет в том, что люди видят: я получаю удовольствие от общения с ними, я отдаю им свою энергию, я открыт, я искренен, я принадлежу им весь без остатка.

— Как вы нашли ключик к детям?

— Одно время я работал в детских садах, давал по два-три представления в день, так что за неделю мы с товарищами объезжали по 10-15 детских садиков. Сначала, конечно, не получалось, потому что детей невозможно обмануть: они видят и чувствуют всё не так, как взрослые, но потом случилась «химия». Именно у детей я научился не играть, а быть самим
собой.

Когда моей дочери был годик, я работал в цирке «Золотой дракон», так вот во время моих выступлений она всё время порывалась выскочить на манеж. Она ничего не боялась, танцевала, ей было интересно всё, что делает папа-супергерой. Мне хочется остаться таким супергероем для дочери и для всех ребятишек до конца карьеры.

Великий Юрий Никулин говорил: «Никогда не пародируйте животных и детей, не получится». Я знаю. Но мне хочется хотя бы приблизиться к этой удивительной детской открытости.

Клоун — это душа цирковой программы. Я выхожу на манеж, зная, что большинство сидящих в зале не могут так, как я, но я мечтаю их заразить, хочу достать из них все эмоции, хочу их заставить поверить в свои возможности. Человек может абсолютно всё.

— У вас шрам на лбу — это тоже работа клоуна?

— Травмы — часть нашей жизни. Когда делаешь кувырок на проволоке и срываешься, поверьте, это адски больно: кожу срезает начисто, как лезвием бритвы.

Риск — это неотъемлемая часть профессии клоуна, но с годами болевой порог повышается. Бывали случаи, когда я падал головой в манеж, в глазах — пелена, но потом вставал, улыбался и заканчивал номер.

Помню, как однажды исполнял трюк, стоя на катушке и одновременно балансируя на проволоке. У цирковых это называется игольчатый баланс, он очень сложный. И вдруг я чувствую, что катушка соскакивает с направляющей, не попадает в «канавку», зато моя нога срывается в катушку и я ломаю три кости. Что я делаю? Аккуратно вынимаю ногу, заканчиваю
трюк, убегаю за кулисы и замертво падаю.

— Ваша жена никогда не просила оставить такую рисковую профессию?

— Нет. Когда мы с Юлией познакомились, моя работа не приносила больших денег. Но она вытерпела всё: безденежье, шумные ночные посиделки с друзьями, она вывела меня из тёмного леса, поверила в меня. Благодаря ей, у меня всё самое лучшее: реквизит, костюмы, музыкальные инструменты, грим. Юля — это мой домашний очаг, мой тыл, мой фундамент, который не даёт упасть и на котором я строю свою карьеру.

Автор:Оксана Дубонос

Фото:Сергея Барсукова

Теги:Омский цирк


Яндекс.Директ ВОмске




Комментарии

Ваше мнение

07.11.2019

Кто из городских чиновников самый эффективный?

Уже проголосовало 82 человека

05.11.2019

Кто из чиновников омского правительства самый эффективный?

Уже проголосовало 192 человека













Другие новости


Яндекс.Директ ВОмске

Эксклюзив

Были о Сицилии

И какой же русский не любит, чтобы под ногами плескалось море, а над головой сияло солнце?! И всё это в ноябре…

377109 декабря 2019

Александр Капралов. Когда б вы знали, из каких железок…

…рождаются его короли, ослы, шуты, ангелы и птицы?!

110027 ноября 2019

Мацуев, Плетнев или Варгафтик? ТЕСТ: какой концерт «Белой симфонии» вам понравится?

Какая музыка вас формирует? Узнаем и идем! Шесть концертных эпизодов, два оркестра, пятнадцать звезд: с 23 ноября по 18 декабря Омская филармония приглашает на легендарный фестиваль «Белая симфония».

2691119 ноября 2019

Стиль жизни

Тигран Акопян: «Шесть лет назад в Успенском соборе стал крестным отцом»

Story

Тигран Акопян: «Шесть лет назад в Успенском соборе стал крестным отцом»

Откровенно о себе и животных: дрессировщик Тигран Акопян о воспитании экзотов, буднях лапундера-пенсионера, «пряничном доме» для бегемота и верблюдов, а также тесных связях с Омском.

36512 декабря 2019
Семь открытий, которые ждут вас в «Двух поэтах»

Еда

Семь открытий, которые ждут вас в «Двух поэтах»

Умные технологии, домашние котлетки, стихи и трюфели: тестируем новое заведение – гастро-буфет на пересечении улиц Маяковского и Пушкина.

1016405 декабря 2019
Карты, деньги, два ума – и пять десятков ангелов

Story

Карты, деньги, два ума – и пять десятков ангелов

О значимом через ассоциации: наша соотечественница с Кипра Ольга Ножнина дает новую жизнь искусству, провоцирует чувствовать и говорить, получает удовольствие и прибыль – и умещает все это в компактный формат карточных колод.

146419 ноября 2019
Почему мы больше не увидим в цирке белых медведей

Story

Почему мы больше не увидим в цирке белых медведей

Дрессировщик хищников Юрий Хохлов объясняет, отчего это плохо для всех, в том числе, и для самих медведей.

214316 ноября 2019

Подписаться на рассылку

Яндекс.Директ ВОмске




Наверх