«Директорам театров, как сапёрам, ошибаться нельзя»

Пирожки и зрелища: два директора омских театров ответили на вопросы семи не злобных, но дотошных зрителей.

5536105 июля 2022
«Директорам театров, как сапёрам, ошибаться нельзя»

Директор «Пятого театра» Илья Киргинцев и директор «Арлекина» Татьяна Канащук рассказали, чем живут сегодня самый молодой в Омске драматический и старейший детский театры, почему кукольный театр интересен взрослым не меньше, чем серьезный драматический, — и почему драматический театр не всегда академически серьёзен и порой хочет видеть у себя зрителей в кроссовках.

Что такое «открытое интервью»?

Вопрос может задать каждый, кто присутствует на встрече. Мы приглашаем на роль интервьюеров разных людей, чтобы разговор получился многогранным, а герои показали себя с разных сторон. Благодаря интервьюерам удалось взглянуть на театр не только через традиционный «окуляр» культуры, но и через призму бизнеса и политики.

Кто в кадре?

Спикеры:

Илья Киргинцев, директор Омского государственного драматического «Пятого театра»;

Татьяна Канащук, директор Омского государственного театра куклы, актёра, маски «Арлекин»

Интервьюеры:

 

Юрий Чащин, предприниматель, ресторатор, владелец торговых марок «Сибирский Провиант», «Два поэта» и «Осип Терлеев»;

 

 

 

 

 

Виктор Шкуренко, бизнесмен, руководитель «Торгового дома «Шкуренко»;

 

 

 

 

 

Игорь Попов, юрист, депутат Заксобрания Омской области, вице-президент ОАО «Высокие Технологии»;

 

 

 

 

 

Елена Петрова, филолог, автор театральных рецензий; 

 

 

 

 

 

Наталья Дрозд, директор сети Омских муниципальных библиотек;

 

 

 

 

 

Наталья Мацута, редактор сайта «ВОмске»;

 

 

 

 

 

Елена Ярмизина, журналист.

 

 

 

Что за кадром? 

Два часа живой беседы под ароматный эспрессо и ягодный чай. Сибирское гостеприимство: пирожки с курицей и расстегаи с сёмгой, нежные эклеры и заварные пирожные в атмосфере дореволюционного купеческого дома, воссозданной предпринимателем Юрием Чащиным в стенах ресторана «Осип Терлеев».

Почему Илья Киргинцев и Татьяна Канащук

и вообще — почему в этот раз сразу два спикера? 

Потому что под занавес театрального сезона (для «Пятого театра» он 31-й, для «Арлекина» — 86-й) мы хотим масштабно поговорить о том, что сегодня несет театр зрителю, чего хочет сам зритель и получает ли то, чего хочет, призван ли театр воспитывать или должен развлекать, как сделать театр модным местом и как привлечь туда молодежь, но не в ущерб старшему поколению.

Особое условие: 

Можно задать вопрос любому участнику открытого интервью: вдруг у вас накипело?

 

Начало. Итоги сезона

— Это не декорации? — шутят гости про угощение, рассаживаясь за столом и настраиваясь на театральный лад. «Моя дочь занимается балетом, учится в Академии Вагановой, так что искусство мне не чуждо», — Игорь Попов хвалит последние постановки «Пятого». Юрий Чащин признается, что в своих заведениях тоже старается создать для гостя своего рода театр, но гастрономический: «Супруга с дочерью — заядлые театралы, ничего не пропускают, а я больше увлечен дизайном. Если бы работал в этой сфере, был бы театральным художником». «Театр, как любое искусство, люблю и уважаю… но почти не хожу!» — не скрывает правды Виктор Шкуренко.

— В финале театрального сезона очередного непростого года хочу попросить вас подвести его итоги, — Наталья Мацута открывает встречу и спрашивает: за каким «угощением» сегодня идет зритель и чем нынче «кормит» его театр?

— Сезон был хороший! — Татьяна Канащук вспоминает о том, как из-за пандемии боялись, что театры вновь закроют, случится новый локдаун, не будет возможности заниматься творчеством. — Когда разрешили работать, мы были счастливы! И в итоге у нас в этом году семь премьер. Это для театра кукол много, обычно их 4-5, поскольку наш технологический процесс очень сложный. В драматическом театре костюмы могут дошивать в ночь перед премьерой. А театр кукол не начинает репетировать, пока не готовы куклы.

Директор «Арлекина» рассказывает, что в этом году театр поставил три спектакля для самых маленьких: «Кто сказал мяу?», «Маленький Дед Мороз» и «Рукавичка». В малом зале для детей 4-6 лет теперь идет детектив «Макс, Мими и кошки-тени» и овощной мюзикл «Огородный Подрастай», а в большом зале — классическая сказка «Волшебная лампа Аладдина». Последняя премьера этого сезона — спектакль «Кот и мурлик», победитель эскизного проекта лаборатории. «Этот спектакль не столько для детей, сколько для взрослых, потому что его философия заставляет задуматься именно нас, взрослых», — говорит Татьяна Канащук.

— Сейчас активно развивается объектный театр: нет кукол, но есть объекты, которые актерская игра, талант режиссера и зрительское воображение способны наделить собственной жизнью. Насколько многообразен наш театр — настолько многообразно и его название: в нём и кукла, и маска, и актёр. Кукольный театр — уже давно не только ширма. И спектакль «Кот и мурлик» — яркий пример объектного театра, в котором любой предмет способен стать полноценным участником спектакля. Это сентиментальный, добрый спектакль с элементами клоунады в духе Леонида Енгибарова. На премьеру в конце июля приедут авторы, которые писали эту историю со своего кота.

«Любой опытный актер рано или поздно чувствует стремление попробовать себя в роли режиссера. В нашем театре актер может это сделать».

 — Здорово, что лаборатория дает такие результаты, а потом появляется большой спектакль, — замечает Елена Петрова, а остальные гости просят подробнее рассказать: что это за лаборатория такая?

— Лаборатории бывают разные, — объясняют топ-менеджеры от культуры. — Где-то читают пьесы, где-то за короткий период ставят дипломные работы, где-то актеры выступают в роли режиссеров.

— Мы не исключение: актёры «Арлекина» тоже ставят спектакли, — Татьяна Канащук объясняет, что «на выходе» театр получает эскиз спектакля. — В прошлом году проводили исследование, каких спектаклей у нас не хватает зрителю. Семь актеров захотели попробовать себя в качестве режиссеров. Два спектакля, родившихся из лабораторных эскизов, мы взяли в постановку: они соответствуют зрительским ожиданиям.

— Ну а наш сезон начался с фестиваля, — говорит Илья Киргинцев. — Мы, как вы уже знаете, провели ребрендинг нашего фестиваля «Молодые театры России» и вышли к публике с фестивалем «лиТЕрАТуРа», под эгидой которого собрали спектакли, поставленные по большим литературным произведениям. Фестиваль провели удачно: очень хорошая афиша, хедлайнер — Московский драматический театр им. Пушкина, который привез нам «Заповедник» Довлатова. Мы не прогадали, будем и дальше развивать этот фестиваль. Сами в его рамках поставили «Солнечный удар» по рассказу Бунина. Также увидел свет спектакль нашего главного режиссера Максима Кальсина «Луненберг» — это первая постановка пьесы канадского драматурга Нормана Фостера в России. После мы с режиссером Игорем Григурко с успехом выпустили  — пластический спектакль «Берегиня». Ну а заканчиваем сезон мы мюзиклом «Джейн Эйр. На краю бездны». При этом последние два спектакля выпускали «в режиме подвига»: нагрузки у артистов были колоссальные, но они всё выдержали. У нас феноменальная труппа!

Илья Киргинцев добавляет, что и в «Пятом театре» есть проект «Человек играющий», в рамках которого актеры сами ставят спектакли: «Желающие есть: любой опытный актер, который работал с большими режиссерами, рано или поздно чувствует стремление попробовать себя в роли режиссера. Это естественный процесс. В нашем театре актер может это сделать. Он набирает творческий коллектив из сотрудников театра — и в свободное от работы время они создают мини-эскиз постановки, потом представляют его худсовету и руководству театра. И если это достойно, то мы вкладываем средства и силы, чтобы превратить зарисовку в спектакль». В этом сезоне в театре выпустили два таких спектакля: лирическую комедию «Дура и дурочка» и трагифарс-концерт «На вокзале. Под часами».

«Мы почувствовали, что ситуация изменилась. Все оттаяли, страхи ушли, зритель вернулся в театр».

— Развиваем и наше «Пространство 25», которое создавали как развернутую в сторону молодежи альтернативу классической сцене, — продолжает подводить итоги сезона Илья Киргинцев. — В этом году выпустили спектакль-променад «Зумеры», в котором собрали истории — радости, боли, проблемы, взгляды на жизнь — одноименного поколения, молодых людей от 18 до 25 лет. По сути, это наши с вами дети. Драматурги переработали живые интервью, и получилось несколько новелл, которые поставили приехавшие к нам магистранты курса Виктора Рыжакова, худрука «Современника». И он сам приезжал, принимал постановку как дипломную работу. Главные зрители этого спектакля, конечно, сами зумеры, которым интересно сравнить свои мысли и эмоции с теми, что транслируют актеры со сцены.

В театре также придумали спектакль-тренировку: молодые актеры собирают зрителей, которые под руководством «тренера» отправляются в путь по городским улицам. «Кроссовки и спортивные штаны — лучший дресс-код для нового спектакля «Пространства 25», — гласит сайт театра, приглашая зрителей с активной жизненной позицией поучаствовать в оригинальной коллаборации с актёром и живым городским пространством.

— Что касается зрителя, мы почувствовали, что ситуация изменилась, — подводят итог директора театров. — Все оттаяли, страхи ушли, зритель, слава богу, вернулся в театр. Обычно посещаемость и температура на улице — это система сообщающихся сосудов: когда ртутный столбик ползет вверх, зрительская посещаемость стремится вниз: люди предпочитают театру солнце, море, природу. Но в этом году июнь как никогда плодотворен с точки зрения зрительского интереса.

 

Про репертуарную политику и театральную цензуру

— Какова, по большей части, роль режиссера в театре: он непревзойденный коммуникатор-менеджер или глубокий художник-творец? — спрашивает Виктор Шкуренко.

— И то, и другое. Всё это! Режиссер должен быть абсолютно универсален, — отвечает Илья Киргинцев. — Он должен дать зрителю свое понятное художественное высказывание — но и организовать процесс, заразить актера идеей, выстроить сцены, иногда отругать, похвалить, в совершенстве владеть и кнутом, и пряником…

— Вот вы, директор, не можете заменить режиссера. А режиссер вас может?

— Нет. Не может! — улыбается директор «Пятого». — И это вечный спор: какой театр более успешен — худруковский или директорский. Есть великие театры, где функции разделены. Организовать процесс может и директор, но работа режиссера — это что-то сакральное… Как мечта. Но мечта, которую необходимо выразить в словах — в том числе, чтобы её понял директор. И директора «затянуть» в эту свою мечту — так, чтоб тот еще и денег выделил.

«Любой спектакль можно сделать скандальным и неоднозначным, «Красную шапочку» в том числе».

— А как сегодня обстоят дела с цензурой в театре? — Шкуренко интересует свобода творчества. — Существует ли давление на режиссера с вашей стороны и со стороны вашего учредителя — государства?

— Мы же сами выбираем режиссеров, которые близки нам по духу, — объясняет Илья Киргинцев. — У нас есть понимание, куда идёт наш театр. Соответственно, у нас есть некий заказ, и режиссер подбирается под нашу задачу. В современном театре директор выступает в роли продюсера. Он формирует бюджет, а направление развития театра определяет вместе с главным режиссером. Министерство культуры Омской области  финансирует этот заказ. Мы, как любое учреждение культуры, сегодня оказываем услугу — и действуем в рамках этой парадигмы. Но у каждого театра при этом есть свой путь, с которого он не сворачивает.

— А если вы определили режиссера, а он прочитал классику на свой лад? — уточняет Шкуренко.

— Конечно, любой спектакль можно сделать скандальным и неоднозначным, «Красную шапочку» в том числе, — замечает Татьяна Канащук. — Пусти туда волка голышом! Или заставь Буратино гореть в костре страстей! Но есть общее направление, которого придерживается театр, та самая репертуарная политика, которую никто не отменял.  Театр всегда выбирает режиссера, учитывая стратегию развития, по большому счету, свою миссию, — директор «Арлекина» приводит пример: в театре «Арлекин» три зала, у каждого свой репертуар. В большом зале играют спектакли для старших детей, в малом — для детей с 4 лет, также есть зал для самых маленьких, где ставят сказки для малышей, уже способных, тем не менее, реагировать на это искусство. — Что объединяет репертуар всех трех залов? Режиссеры разделяют ценности и миссию нашего театра. Классика в нём должна быть интересна, понятна, но она должна быть классикой. И если ты хочешь поставить иначе — ради бога, но не у нас! У меня, у моих актеров тоже есть дети. И мы показываем то, что хотели бы показывать своим детям как родители. И наоборот. Вот так и подбираем репертуар.

— Однозначно и в нашем театре мы стараемся рассматриваем только такие истории, которые примет наш зритель, — поддерживает коллегу директор «Пятого театра». — Играя классику, мы в первую очередь хотим достучаться до современного зрителя, но сделать это не топорно, в лоб, и не пошло. Достойно. Идея изначально обсуждается с режиссером, но в процесс уже не вмешиваюсь. Да и как тут вмешиваться? Скажу: «вот эта сцена мне не нравится, давай-ка ты ее поменяешь» — услышу в ответ: «А давай-ка ты сам поставишь спектакль, заодно и денег сэкономишь!»

«А вообще директору театра, как сапёру, ошибаться нежелательно, — добавляет Илья Киргинцев. — В сезон у нас определенное количество премьер. Какие-то спектакли стареют, теряют зрительский интерес, ты должен выводить их из репертуара. И если не появляется хорошего нового спектакля, репертуар проседает. Каждый сезон и каждый новый спектакль — очень большая ответственность, и надо очень хорошо подумать, прежде чем согласиться на постановку».

— В таком случае расскажите про мюзикл! — просит Елена Петрова Илью Киргинцева. В «Пятом» накануне прошла премьера «Джейн Эйр. На краю бездны», три дня в зале был аншлаг. — Дело рискованное, затратное, ответственное. Как решились?

— Это был своего рода вызов самим себе. Как говорил один из наших больших театральных деятелей, каждый человек, пришедший в театр, должен для себя что-то найти, вне зависимости от статуса, возраста и вкуса, — Илья Киргинцев говорит, что «Пятому» важен каждый зритель, поэтому и решили расширить жанровый диапазон. Заодно попытались встряхнуть труппу: получилось на ура. — С волнением и трепетом представили зрителю не свойственный нам жанр, посчитав, что у нас достаточно амбициозная и поющая труппа. Хотя мы — спасибо педагогу по вокалу Виктории Иноземцевой — полтора года пели. И в итоге запели все! Партии, написанные композитором Ильдаром Сакаевым, разные по сложности: где-то нужны особые вокальные данные, где-то достаточно умеренных. Мюзикл в принципе предполагает огромные нагрузки, и как показала практика, сложная работа сплотила коллектив. Так что приглашаю смотреть, а главное, слушать!

 

О деньгах, бюджете и кадрах

Виктор Шкуренко как истинный предприниматель интересуется, каков средний бюджет спектакля.

— В нашем театре самый дорогой спектакль стоил 4 миллиона рублей, — Илья Киргинцев объясняет, что для того, чтобы поставить средний спектакль в провинции, требуется от полутора до четырех-пяти миллионов рублей. «Наши бюджеты, конечно, меньше», — замечает Татьяна Канащук.

— Театр — дорогое удовольствие, — Игорь Попов спрашивает, каков в театре процент бюджетного финансирования, сколько зарабатывают сами, и есть ли у театра потенциальная возможность выйти на самоокупаемость.

— Да, если оставить трех актеров и одного директора, — смеется Татьяна Канащук. — Мы сами в хорошие годы зарабатываем около 20-25 млн рублей, но 90 процентов — это бюджетное финансирование.

— У нас это соотношение — 70 на 30, где первое — бюджетные деньги. Театр действительно дорогая история, — подхватывает Илья Киргинцев. — У нас в стране некий мировой театральный заповедник: такой театральной системы, как в России, не существует нигде априори. Никто и никогда столько не вкладывал бюджетных денег в классическое, театральное, музыкальное искусство. И сегодня это большое количество театров, государственное финансирование, невероятное многообразие — от жанрового до национального. Всё это нам досталось от Советского Союза, и государству непросто  нести эту ношу, потому что это большие затраты. Но если всё это один раз сломать, второй раз уже не построишь. Второго шанса не будет.

— Проводя параллели между нашими сферами — бизнесом и театром — хочу задать вопрос, — Юрий Чащин напоминает, что у бизнеса существуют определенные проблемы, которые начались с пандемии. —  Очень много людей из-за закрытия предприятий ушли из профессии. Мы напряженно старались удержать людей, которых по 15-20 лет учили и растили. На предприятиях около ста кондитеров, они занимаются настоящим искусством, мощности растут — а новых людей нет! Где их брать, если мы уже всех в городе забрали? Мы ведь всегда опираемся на коллектив профессионалов. Вы — на талантливых актеров, ведь не только профессионализм режиссера определяет успех спектакля… Есть ли кадровые проблемы у вас?

— О, это больная тема! — Татьяна Канащук объясняет, что драматических актеров готовят много где (курс есть даже в Омске), а вот кукольников — нет. — Кукольников выпускают всего четыре института в стране. В Екатеринбурге набирают теперь даже не каждый год. Раньше говорили: «Не попал на «драму», пойдешь в кукольники». Нет! Специально выясняла — это лишь шутка, байка, анекдот. Работа кукольника — огромный физический труд. Кукла весит минимум полтора килограмма. Её держат на вытянутой вверх руке, а спектакль идет минимум 50 минут.

Директор «Арлекина» рассказывает, что омичей в труппе — лишь четыре человека из 28 актёров. «Специально в прошлом году ездила в Ярославль и приглашала выпускников. Все бы хорошо, но жить им негде: общежитий нет. Театр снимает им квартиры. Это очень затратно. А деваться некуда».

— Актеры — еще полбеды, их еще где-то готовят, — продолжает директор кукольного театра. — Заведующих постановочной частью, осветителей, звукорежиссеров не готовят нигде. Теорию дают в институтах в Москве, но кто поедет из Москвы работать в провинцию?

— Никто! — отвечает на риторический вопрос коллеги Илья Киргинцев. — А театры есть везде — и на Дальнем Востоке, и в малых городах. Фактически у нас сейчас действует этакий институт ремесленничества и наставничества. Когда ты «ухватил» заинтересованного молодого человека, прикрепил его к мастеру по свету, звуку или декорациям, и человек загорелся делом, прикипел, освоил профессию — это просто счастье! Поэтому берем, бывает, что и перекупаем — и сами растим. Это проблема не пандемии, а системная, со времен развала СССР, где была плановая подготовка всех этих специалистов.

— Внутри каждой нашей куклы — сложный механизм, так называемая машинка, которая позволяет ей открывать рот, двигать руками, зевать, говорить, танцевать и хлопать глазами, — берет слово Татьяна Канащук. — Жизнь машинке, а, стало быть, и кукле обеспечивает конструктор-механик. Оба наших конструктора-механика — люди в очень почтенном возрасте. Других нет. Молодые идти не хотят — им неинтересно, зарплаты не космические, а работы много. Но без этого специалиста кукольный театр невозможен! Кукла должна двигаться. Более того, куклы для новых постановок всё усложняются и усложняются, чтобы идти в ногу со временем. Этого требует зритель: он хочет удивляться, восхищаться, ахать, его уже не устраивает кукла-перчатка.

— У нас то же самое, — подхватывает Илья Киргинцев. — Специалисты художественно-постановочной части — большая проблема. Ну не учат этому у нас в провинции!.. Актеров не такой дефицит, как во все времена дефицит хороших актеров. С другой стороны, если у молодого актера есть талант, то его недоученность исправляется мастер-классами, тренингами, работой на сцене. Всё можно отшлифовать. Хороший актер все возьмет у старших мастеров, особенно если, как говорится, богом поцелован. А с техническим персоналом — только учеба, учеба и еще раз она.

 «Зритель хочет удивляться, восхищаться, ахать, его уже не устраивает кукла-перчатка».

«Кадровая проблема в театре есть, она очень серьезная, и не сказать, что она как-то решается», — сходятся во мнении спикеры. «Один позитивный момент, — добавляет Илья Киргинцев. — Существует госпрограмма, благодаря которой регионы получают квоты на онлайн-курсы повышения квалификации, и специалисты художественно-постановочной части  имеют возможность работать со специалистами ГИТИСа онлайн. Мы в этом году попробовали, и все те, кто прошел обучение, в восторге, потому что курируют курсы большие мастера из великих театров».

«Актёра-кукольника тоже сложно вырастить, — продолжает директор «Арлекина». — К нам пришли два драматических актера — мы год учили их водить куклу. Потому что это настоящее мастерство, у которого есть своя специфика. Это то, что актеры должны уметь, придя в театр, но сегодня не во всех институтах учат водить марионетку», — Татьяна Канащук замечает, что в Омске исторически сложилась своя именная школа кукловождения: театр «Арлекин» привнес в мир искусства свой стиль работы с куклой. Своя театральная система начала складываться еще в послевоенные годы, когда в театр пришли работать Тадеуш и Анастасия Варжало: он — необычайный талант, виртуозный кукловод и мастер по изготовлению кукол, Заслуженный артист РСФСР, она — легенда «Арлекина», актриса и педагог, на протяжении почти двадцати лет служившая главным режиссёром театра. Мастера стали основателями не только театральной династии (дети Варжало — успешные актёры и педагоги), но и создали школу, которая известна сегодня как школа кукловождения Варжало. Сегодняшний омский театр кукол — наследник традиций Варжало.

— Наш театр — один из немногих, где остается кукла-марионетка. Между тем, кукла на нитях — это самый сложный персонаж в мире кукольного театра. Ее умеют водить не все. Наш актер Дмитрий Войдак за вождение куклы Хлестакова в спектакле «Ревизор» получил приз от жюри, потому что кукла совершенно уникально двигается, танцует, живет. В спектакле «Белолапый», который рассказывает про удивительное кошачье путешествие из Омска в Ленинград, едва переживший блокаду, — вообще только марионетки. Но ощущение, что ходят и говорят живые люди. В частности, этим можно объяснить успех этого спектакля — несмотря на непростую для детского восприятия тему. Возможности куклы на нитях невероятны, но надо уметь её водить. Да и привязать нити так, чтобы руки у куклы поднимались симметрично, а шаг был ровным, как у человека, — целое искусство.

Гости интересуются, как за рубежом обстоят дела с кукольными театрами. «Там в основном частные театры, а это один-два, максимум три человека. И они сами выбирают, с какими куклами они выходят к публике», — объясняет Татьяна Канащук.

 

Про хайп, патриотизм и моду на театр

— В свое время обратил внимание на «Пятый» благодаря громким афишам и названиям спектаклей, — принимает эстафету вопросов Игорь Попов. — «Шлюхи — не огонь», «Боинг-боинг». Это способ привлечения внимания зрителей или творческая необходимость? Театр за 31 год себя уже зарекомендовал, нужен ли ему хайп?

— Без здорового хайпа театр не может существовать, — отвечает Илья Киргинцев. — «Вот вам три пьесы Чехова, три пьесы Тургенева и один Пушкин»: так можно «забронзоветь». Репутацию театру может испортить нечто бездарное, скучное, неинтересное и непрофессиональное. А легкий хайп для современного театра даже полезен.

— Купил билет в МХТ им. Чехова за два дня до спектакля «Бег». Увидел актеров мегауровня — а спектакль, на мой взгляд, полная дрянь, — горячится Виктор Шкуренко. — Страшно неправильно с моей точки зрения, хотя это классический академический спектакль. Без хайпа сегодня невозможно!

— Это право театра, высказывание режиссера. История про то, что каждый театр выбирает свое направление, каждый удобряет свою грядку, — разводит руками Илья Киргинцев.

«Без здорового хайпа театр не может существовать».

— В последнее время мы видим довольно много обиды на театральных деятелей, которые не поддержали определенные события. Транслируется мысль, что театр предал Родину. И меня этот вопрос тоже волнует, потому что без поддержки культуры сложно говорить о патриотизме, — Игорь Попов спрашивает, какая атмосфера в омских театрах и найдет ли патриотическая тема отражение в их репертуаре.

— Театр — сложный большой институт. У нас 800 театров в стране, не стал бы говорить, что некое количество деятелей, покинувших страну, — это весь российский театр, — замечает Илья Киргинцев. — Как ошибочно утверждать, что все люди искусства поддержали политику государства. Театр — отражение общества со всей его неоднородностью. Что касается патриотизма, мы не снимаем с себя этой функции, потому что родились, живем и работаем для своего общества и — как бы пафосно ни звучало — для народа. И в отборе материала тоже этим руководствуемся. Взять наш пластический спектакль «Берегиня». Это баллада хоть и со смещением на славянство, но идея у неё философская и вненациональная: человек рождается на своей земле, впитывает историю поколений, растет, развивается, пускает корни — и свою родину он, по сути, не покидает, где бы он ни был. Возвращаясь к вашему вопросу: мы на своем месте делаем свое дело. У нас есть спектакли про войну, и все они — про то, как остаться человеком в самых сложных жизненных обстоятельствах.

— Можно, я скажу про патриотизм? — эмоционально просит Татьяна Канащук. — Когда мы в футболе проигрываем, то кричим: «ах, тренер такой-сякой!» А о том, что вся система прогнила, мы не думаем. Раньше везде были дворовые футбольные команды. И на лыжах дети бегали, и на коньках катались. Детский массовый спорт приводил к тем результатам, которыми славился советский спорт. Это все было утеряно, разорвалась связь. И вот тут, в феврале, мы начали говорить про патриотизм. А до этого? Патриотизм не может быть здесь, сейчас, «по заказу», «по репертуарной политике». Патриотизм нельзя внести в план росчерком высокого пера. Любая наша постановка, на какую она бы ни была тему, для меня — патриотизм. Как и литература, и этика, и отношения в семье. И эта история должна быть постоянной.

«Патриотизм нельзя внести в план росчерком высокого пера».

Директор «Арлекина» говорит о наболевшем: в театр приходят дети, которым родители не читают сказок. Дети не знают персонажей: «сунут ему телефон, он сидит и смотрит иностранные мультфильмы. У нас есть мини-квест, где надо найти персонажей сказок — а дети не знают Колобка, зато знают Губку Боба».

— Родители приводят ребенка на спектакль: «А можно, он один пойдет?» Можно-то можно, а вы о чем потом будете с ним разговаривать, если вы сами не видели постановку? Мы растеряли семейные ценности, не культивируем их. В театр детей отдают буквально на передержку. Нас спрашивают: «А у вас нет детской комнаты?» А ведь дети, которые ходят в театр, — они другие. Они иначе рассуждают... Но порой единственная реальная возможность для ребенка сходить в театр — культпоход с учителем.

— «Пушкинская карта» стала большой поддержкой для театра, — замечает Елена Петрова. —  Туда пошла молодая аудитория.

— Да, пошли и к нам, и в музеи, и в библиотеки. Мы это ощутили, — кивают директора театров. «Средняя стоимость билетов в «Арлекин» — 300-350 рублей, а в драматический театр даже выше, — замечает Татьяна Канащук. — Для молодого человека , который хочет пойти в театр с девушкой, — это два билета, плюс угостить спутницу кофе, купить программку… Вот уже и больше тысячи набежало — а деньги достаются тяжело, сами, может быть, и не пошли бы. А так они идут, и вполне достойно себя чувствуют».

Гости интересуются, как формируется цена на театральные билеты: везде инфляция, мол, а вы цены повышать будете?

— Цены на билеты мы согласуем с Минкультом, — объясняет Илья Киргинцев. — Но делать дорогие билеты для нашего зрителя мы не можем. На театре это не скажется, а вот зрителя потеряем. Смотрел интервью с Николаем Цискаридзе, он мудрый и талантливый человек. Рассказывает о том, что случилось в Большом театре: посещать его стало модным, задрали цены на билеты — и в результате оттуда ушел пласт ценителей и любителей балетного искусства. Это люди среднего достатка, которые с детства разбираются в балете, фактически эксперты. И теперь на их месте — девушки, щеголяющие бриллиантами, или офисные работники, которым организовали корпоративный выход на балет.

— А возможно создать при театре клуб любителей искусства, некое дотируемое сообщество вот таких экспертов? — спрашивает Виктор Шкуренко.

— У нас есть проект, который объединяет людей вокруг театра, — кивает Татьяна Канащук. — Это семейный клуб, который мы создали в этом сезоне. Особенность его такова: войти в клуб могут только семьи — ребенок и как минимум один родитель. Они ходят на спектакли, а потом мы проводим для них семь занятий, где знакомим с куклами, актерами, режиссерами, говорим об искусстве света в театре, о том, какую роль играет музыка, какие инструменты участвуют в спектакле и так далее. А в День семьи, в мае, участники нашего семейного клуба показали на большой сцене спектакль по пьесе, которую написали и поставили сами. Бабушка вязала кукол, папа клеил самолеты, мама читала текст, ребенок водил куклу… Вот это для меня патриотизм! Этот ребенок не будет курить в подворотне и, вероятно, не сдаст родителей в дом престарелых. Они дома год разговаривали о театре — это дорогого стоит! Когда мы объявили, что у нас будет «вторая ступень» этого курса, наши участники зааплодировали.

— Как сделать этот процесс в нашем городе более активным и массовым? — вслух рассуждает Юрий Чащин. — Вот мне приятно, когда в «Провианте» сидит тридцать человек, а через стенку в KFC — два. При этом мы несем свое, исконное — значит, это востребовано. На днях наблюдал, как в «Двух поэтах» полтора часа сидели дедушка и бабушка. Они взяли кофе, пирожки — и достали из сумки… кроссворд! Вокруг них в этот момент тоже был своего рода театр. Согласен, что юному поколению надо прививать ценности: мы делаем торты на заказ, и порой сам не знаю тех персонажей, которых родители просят изобразить на глазури для маленьких именинников. Готовы нести культуру через кондитерское искусство!

— Давайте дружить! — Татьяна Канащук предлагает ресторатору поучаствовать в традиционном для театра Дне именинника, когда «Арлекин» поздравляет детей. — Поколению, которое мы еще водим за руку, еще можем успеть привить семейные ценности — если не будем отпускать эту руку.

— Из гаджета ребенок никогда не получит живую эмоцию, которую дает ему артист со сцены,  — говорит Илья Киргинцев. — Театр строится на обмене энергией. В идеале получается мощнейшая отдача: актёры подпитываются и вновь отдают её в зал.

— Только давайте гаджеты не отменять! — восклицает Виктор Шкуренко. — Давайте качественно конкурировать! Я вот представитель того «потерянного поколения», которое перестало ходить в кино. Но меня же вернули! Потому что создали качественные кинотеатры и предложили, помимо хорошего кино, ряд других услуг. Рано плачем — театр жив!

— Конечно, жив, — кивает Киргинцев. — И у него своя кафедра, с которой он говорит с людьми.

— У нас свой путь, — подхватывает директор «Арлекина». — В год мы встречаем 70 тысяч зрителей. «Пятый» — все 80 тысяч. В городе десяток театров — посчитайте, сколько омичей вовлечены в театральную жизнь. Мы хотим быть честны со зрителем, обнажать для зрителя, простите, не задницы, а сердца. Те эмоции, которые дает театр, не заменить ничем. Ты идешь сюда ради душевного всплеска — грусти, веселья, удивления. С начала пандемии мы боялись, что онлайн-показы приживутся и мы потеряем зрителя, но нет.

Гости горячо обсуждают, как сделать посещение театра модным, а гаджеты повернуть на службу искусству: «...а размещение фрагментов спектакля в соцсетях приветствуется!»

— Уважаю коллег-предпринимателей за их гиперперфекционизм, — резюмирует Илья Киргинцев. — От дверной ручки до десертной вилки — все должно быть идеально. И в театре все должно быть именно так. Говорят: «На сцене у нас всё хорошо, какая разница, что в буфете канапе из позавчерашнего хлеба» — да ничего подобного! Всё должно радовать, а зритель с порога должен быть эстетически подготовлен и настроен на встречу с прекрасным.

 

Занавес. Фестивали и планы

— Читала, что в название фестиваля «лиТЕрАТуРа», в котором сейчас ярко высвечено слово «театр», вы со временем планируете «встроить» и слово «кино», — обращается Наталья Дрозд к директору «Пятого театра».

— Действительно, так, — кивает Илья Киргинцев. — Если первый фестиваль показал зрителю инсценировки прозаических произведений, то на втором, возможно, обратим внимание на тексты, связанные с кино. Это спектакли, которые созданы по известным киносценариям. Мы видим, что многие сегодня обращаются к такому опыту: популярные, весьма известные фильмы переносят на сцену. К примеру, Константин Богомолов поставил в Театре на Бронной свою версию «Покровских ворот» под названием «Дядя Лёва». И хотя это изначально пьеса, но люди знают не старый спектакль, а прекрасный фильм Михаила Казакова с непревзойденными цитатами про «высокие, высокие отношения» и «резать к чёртовой матери, не дожидаясь перитонита!». И таких примеров «новой сценической жизни» любимого кино много. В следующем году мы, возможно, еще сыграем в «лиТЕрАТуРу», а потом будем экспериментировать: «кинолиТЕрАТуРа», «не лиТЕрАТуРа» — когда мы работаем с так называемыми произведениями «нон-фикшн», дневниками, документальной прозой, «анти-лиТЕрАТуРа» — это пластические, тактильные спектакли «вне слова» и «вне текста». Играть в это можно бесконечно, хватило бы жизни.

— Фестиваль «В гостях у «Арлекина» имеет международный статус. Каковы его дальнейшие перспективы? — спрашивает Елена Петрова у хозяйки кукольного фестиваля.

— Мы планируем провести наш фестиваль в октябре 2023 года, — рассказывает Татьяна Канащук. — Попросили министра перенести нас на нечетный — следующий — год, чтобы «разбавить» календарь других больших известных фестивалей, которые проходят в Екатеринбурге, Рязани, Барнауле. Ждем в гости Армению, Туркменистан, Белоруссию, театры из городов России. Уже начали собирать афишу. Кукольные театры всегда рады приезду на фестиваль в Омск: я не придумываю, об этом говорят все! У нас действительно престижно и «фестивалить», и работать, несмотря на то что мы так далеко, — Татьяна Николаевна рассказывает, что когда она приехала к студентам в Ярославль и начала говорить про «Арлекин», у ребят загорелись глаза: «мы знаем ваш театр!» В Омск готов был поехать весь курс.

«У нас действительно престижно и «фестивалить», и работать, несмотря на то что мы так далеко».

— Омские театры вообще хорошо знают, — добавляет Илья Киргинцев. — Спустя некоторое время, общаясь с «коллегами по цеху» в Москве, осознал: вовсе не обязательно говорить «Пятый театр» и непременно добавлять к этому «Омск». Достаточно названия — нас в театральном мире знают.

— А что вам самим дает участие в фестивалях? — интересуется Елена Петрова.

— О, много дает! — директора театров вторят друг другу: — Свежий взгляд. Общение. И режиссеров. Ведь, чтобы найти режиссера, надо посмотреть его спектакль. Понять, как он воплощает мысли на сцене, как он видит этот мир, как работает его мозг. Почувствовать его.

— Стерлитамакский русский драматический театр привез к нам на фестиваль спектакль «Страна Айгуль» по пьесе Мустая Карима, — говорит директор «Пятого». — Мы посмотрели, пришли в восторг, тут же предложили режиссеру Людмиле Исмайловой — приезжайте к нам в театр! Думайте, решайте — ждем! И вот Людмила Олеговна вчера приехала, мы начинаем работу над Тургеневым: в новом сезоне пригласим зрителя на спектакль «Отцы и дети». Надеюсь, что он заинтересует нашего зрителя.

«Все почему-то считают, что театр кукол — театр для маленьких, но это не так».

— Какие еще у ваших театров планы на следующий сезон? — интересуется Наталья Мацута.

— Как всегда, громадье, — улыбается Илья Киргинцев. — Помимо Тургенева договоренности у нас уже есть и по поводу другого материала, вот хлопнем по рукам с режиссерами — и тогда уже анонсируем.

— Сейчас с хорошими режиссерами договариваешься на 2024-2025 год, — добавляет Татьяна Канащук. — Нужно, чтобы они тебя поставили в свой план. На 2023 год у хорошего режиссера уже все расписано. Он вынашивает свое будущее сценическое дитя заранее, а потом приезжает в город на «творческие роды». Приезжает с абсолютно новым материалом, бывает, с тетрадкой, полностью исписанной мелким бисерным почерком, буквально с раскадровкой сцен. «Всё, люди уже забегали» — так говорит режиссер, когда сцены у него в голове ожили, персонажи заговорили. Значит, пора ехать в театр, к труппе!

Директор театра кукол рассказывает, что в планах на новый сезон — освоить новую площадку, а именно фойе-гостиную.

— Планируем поставить там спектакль в рамках бэби-театра: того, каким он изначально и был придуман, когда ребенок любого возраста, даже нескольких месяцев от роду, может созерцать, прикасаться, трогать, иными словами, соучаствовать в инсталляциях. Экспериментировать будем вместе с режиссером из Казани. У нас такого не было никогда, боимся, но будем пробовать — потому что современные мамы хотят подарить ребенку именно такой опыт созерцания и тактильности. Будем с пеленок готовить будущих театралов!

В новом сезоне зрителя ждут «Три мушкетера» от известного Омску режиссера Бориса Гуревича. Удивим «Метаморфозами» по эскизному проекту нашего актера Данила Чернова. В этом спектакле зрителя от кукольников отделяет прозрачный экран, на котором зритель видит мультипликационный фильм, и лишь со временем понимает: это не запись, а проекция работы актеров с куклами. Съемка идет «здесь и сейчас», в режиме живого времени, и воплощается на экране. Мы купили актерам особые подвязки, которые позволяют им летать…

— То есть воплощаете мечты — и детей, и взрослых! — шумят гости.

— Все почему-то считают, что наш театр кукол — театр для маленьких, — говорит Татьяна Канащук. — Хотя зачастую спектакли в театре кукол — для взрослых и подростков. И не менее интересны, профессиональны, нежели драматические постановки, ведь возможности кукол безграничны!

Директор «Арлекина» признается, что её любимый спектакль в театре кукол — «Скеллиг» по произведению Дэвида Алмонда в переводе с английского Ольги Варшавер. «Она единственный переводчик, который имеет право переводить тексты этого автора. И когда мы приехали в Москву на фестиваль театров кукол Образцова, Ольга Александровна, вручая нам диплом, похвалила нас за то, что мы очень точно передали Дэвида». «Скеллиг», по словам Татьяны Канащук, спектакль удивительный: он позволяет увидеть мир глазами подростка, понять, что он чувствует. Постановка нравится не только зрителям (в том числе, взрослым), но и критикам: спектакль попал в лонг-лист «Золотой маски», получил премию «За творческие достижения в искусстве кукольного театра» на областном конкурсе-фестивале лучших театральных работ. При этом там нет традиционных кукол как таковых — но зрители в конце, как правило, не могут сдержать слез.

— Ведь изначально театр кукол родился именно как театр для взрослых, — улыбается директор «Арлекина». — Знаете, раньше, в античном театре, нити для кукол-марионеток делали из жил животных, которые назывались нервами. Актёры «играли на нервах». Так что и мы стараемся «держать нерв»!

 

Приз от спикеров за лучший вопрос по итогам большого открытого интервью достается Юрию Чащину — за вопрос о кадрах и возможность поговорить о наболевшем. Так что, вполне вероятно, хозяин ресторана, радушно приютившего гостей, благодаря подаренным ему пригласительным билетам в ближайшее время всё же сходит в театр.


Если вы тоже хотите стать героем или участником Открытого интервью, пишите нам на vomske.news@gmail.com или звоните по телефону редакции +7 (905) 921-9006.

Автор:Елена Ярмизина

Фото: Никита Кудрявцев

Теги:Открытое интервью

Комментарии























Блог-пост

Юлия Купрейкина

— психолог

Станислав Мацелевич

— юрист

Станислав Мацелевич

— юрист


Яндекс.Директ ВОмске

Стиль жизни

Ей снился её город...

Story

Ей снился её город...

7-го августа 2022 года она отмечала бы своё 60-летие – уникальная джазовая и эстрадная певица, солистка Омской филармонии Татьяна Абрамова /1962-2004/...

2195406 августа 2022
Именитый автогонщик Александр Фабрициус провёл в Омске АвтоЛедиБаттл

Светские хроники

Именитый автогонщик Александр Фабрициус провёл в Омске АвтоЛедиБаттл

Главным судьёй мероприятия, посвящённого четвёртой годовщине Комитета по развитию женского предпринимательства Омского регионального отделения «ОПОРЫ РОССИИ», стал начальник ГИБДД по городу Омску подполковник Сергей Лебедев. (ВИДЕО) 

248203 августа 2022
«Посмотреть на выжившего»: кто такие равные консультанты и как ими становятся

Откровенная история

«Посмотреть на выжившего»: кто такие равные консультанты и как ими становятся

Чем может помочь больному раком человек, который сам прошёл через онкологический диагноз.

8785321 июня 2022
Танец оловянного солдатика. Омская легенда

Story

Танец оловянного солдатика. Омская легенда

20 июня заслуженному артисту России Олегу Карповичу исполнилось бы 67…

7839121 июня 2022

Подписаться на рассылку

Яндекс.Директ ВОмске




Наверх