Владимир Селюк: «Архитектуры в Омске сегодня нет»

Не буди лихо, пока оно тихо, гласит народная мудрость.

2513521 января 2018

Вот архитектор Александр Бегун сравнил бульвар Мартынова с кладбищем, и понеслось. «Власти разинули пасти». Прокуратура затаилась в ожидании резонансных дел на тему, кто, когда, кому и почём продавал землю, в одночасье «поимевшую» статус «литературного могильника». СМИ изготовились освещать информационную бойню. В воздухе бескомпромиссно запахло местечковой истерикой, оголёнными нервами и нешуточной борьбой. Когда зуб за зуб и око за око…

И тогда я отправилась к председателю этого самого «ОКО». Для тех, кто в танке, поясним: Аллея литераторов была заложена в 2001 году по инициативе председателя «Общества коренных омичей» Владимира Селюка.

1

Последний раз мы беседовали с Владимиром Ивановичем лет эдак десять тому назад. С той поры много воды утекло, но мало что изменилось. Борец за всё светлое против всего тёмного в омской культуре будто никуда и не уходил — сидел, как в окопе на передовой, по старому адресу, в столетнем доме Козьминой.

Помнится, к 300-летию города на базе бывшей купеческой усадьбы планировали создать музейный комплекс «Старый Омск». Но юбилей отгремел, «деньжищи» освоили, а Музей городского быта по-прежнему находится в аварийном состоянии и закрыт для посетителей.

Мятежный краевед, время от времени выступающий в роли пророка Исайи, обличающего нечестивую власть, напряжённо работал: не то строчил «апрельские тезисы», не то набрасывал новый генплан Омска.

Крохотный телевизор, канал связи с внешним миром, передавал «хлеб насущный»: астрологический прогноз; с портрета ласково и слегка застенчиво улыбался Путин — молодой, тоненький, с гривой пышных волос.

— На студента похож — сейчас он не такой, — перехватив мой удивлённый взгляд и не отнимая головы от начертанного, заметил Владимир Иванович.

— Раритет, однако, — я не могла скрыть восхищения.

— Редкая вещь, — охотно согласился мой собеседник, — не помню уж, кто и подарил.

— Что скажете насчёт кладбища? — наш разговор неожиданно развернулся на 180 градусов.

— Привидится же такое! — Владимир Иванович сокрушённо покачал головой и сделался похож на земского доктора, которому больной на всю голову вот только что исповедался в ночных кошмарах. — В Петербурге, в центре Манежной площади, установлены бюсты итальянских архитекторов, строивших город: Растрелли, Кваренги, Росси, Ринальди, — но никто не воспринимает их как надгробия.

В Москве идёшь по Большой Пироговской улице — там сплошь медицинские институты, можно вылечиться от всех болезней — и на каждом шагу памятники и камни стоят: акушеру Снегирёву, педиатру Филатову, патологоанатому Абрикосову, хирургу Пирогову, первому советскому наркому здравоохранения Семашко. Я, когда в столице бываю, специально там прохожу и читаю все надписи, мне интересно: ху из ху.

А наше упущение в том, что рядом с камнем надо было прикрепить баннер. И написать всё честь по чести: жил тогда-то, создал то-то и то-то, умер там-то…

Ну, что вам сказать за те многострадальные камни? Что они установлены с народной фантазией и на народные деньги? Что власти здесь ни при чём? Что, если бы Общество коренных омичей не вспомнило писателей-земляков, никто бы им «ни в жисть» памятников не поставил? Что «в начале славных дел» бывший главный архитектор Тиль хотел там соорудить подземную стоянку, а Селюк влез со своей памятью?..

— В первое время камни вообще заливали краской. Но мы отмывали. У Леонида Мартынова три доски разбили — на четвёртой успокоились. Привыкли потихоньку. Вот только собак выгуливают, — вздыхает Владимир Иванович, а сам одним глазом на часы поглядывает: торопится на телевидение «поведать миру» о своей новой книге. — Но мы не собираемся останавливаться на достигнутом: в этом году хотим поставить памятный знак Всеволоду Иванову, в следующем — Александру Лейферу. В ближайшем будущем сделаем памятник Мартынову. Чтоб поэт стоял, опираясь на свой камень, и весело поглядывал на собратьев по перу.

— И, тем не менее, — я вновь сыплю соль на рану, — компетентный человек считает «неприемлемым» показывать «такую аллею рядом с памятником хоккеисту и интересной жилой застройкой».

Но Селюка голыми руками не возьмёшь. Он по жизни боец. Из тех, кто расцветает в борьбе. А «в минуты роковые» вообще смахивает на Маяковского, который, проорав со сцены: «Я лучше в баре блядям буду подавать ананасовую воду!», предлагал онемевшим завсегдатаям «Бродячей собаки»: «Желающие получить бесплатно по морде, пожалте в очередь!»

— Достижение архитектора Бегуна — жилой дом «Старая крепость» для номенклатуры, — градус нашего диалога неуклонно стремился вверх, — ну, и что они сделали? Проложили себе дорогу через крепость! А я им предлагал вариант подъездных путей с улицы Ивана Алексеева — для этого нужно было убрать один гараж. Встали на дыбы: гараж — частная собственность, а крепость — общая, по сути — ничья.

Я повидал много крепостей: в Дербенте, в Новгороде, в Петербурге, — но такого, как в Омске, нет нигде. Никто не едет на машине к себе домой через Кремль, а у нас — пожалуйста! И все молчат. Крепость должна быть охраняемой территорией. Сюда можно пустить только общественный транспорт.

Кому такое понравится? Лощёная архитектурная братия покривилась-поморщилась… и вывела смутьяна из состава градостроительного совета, членом которого он являлся на протяжении многих лет. У людей цели и задачи — разные. Одним надо успеть «наскрести себе на колобок», другим — чтоб не было стыдно перед потомками. Чувствуете разницу?

Селюк мог бы, конечно, и усидеть, как говорили в Средние века, «при условии соблюдения заповедей и сотрудничества со святой инквизицией». Но опальный краевед принципиально «никогда не идёт в ногу со всеми, потому что слышит другой барабан».

— Меня выгнали и больше не приглашают, — с удовлетворением заметил несправедливо изгнанный, — потому что я всегда высказывал своё мнение. — Теперь вот составляю 15 предложений мэру Фадиной. Накануне Нового года передал Оксане Николаевне свои книги «Записки коренного омича» — сказала, что обязательно прочтёт.

В своё время я писал 150 предложений Шрейдеру и Двораковскому. На меня смотрели с подозрением: «Что-то много!», а я просил: «Сделайте хоть одно — и будет городу счастье!» Ничего не сделали, так что сейчас вся надежда на Фадину.

Последнюю масштабную ливневую канализация в Омске строили в 1959 году. В Чкаловском и Амурском посёлках канализации нет, все Северные и Линии — без «ливнёвки». Весной вода стоит, после дождей дороги затоплены. А всё почему? Потому что к власти приходят временщики.

Чиновник боится инициативы. Сверху он её ждёт: Путин скажет — значит, денег даст, можно будет немножко отщипнуть. А снизу — предложить-то предложат, да нужно будет голову ломать, где взять средства.

Собрание инициативной группы «Гражданского плана Омск-300»

Вокруг колоритной персоны радетеля за безоблачное будущее «Соединённых штатов Сибири» (так красиво когда-то именовали наши края) всегда витал лёгкий привкус скандала и протеста. Ядовитый и опасный, как скорпион, Селюк, даже вступив в «осень патриарха», высказывает собственное мнение без оглядок на авторитеты. А уж про современных градостроителей, оставляющих после себя безвкусные «высотки» и торговые комплексы, как мышь какашки, — тем паче. В области точечной застройки мы давно «сделали» Москву и Питер, как детей, здесь нам точно есть чем «гордиться»:

— Архитектуры в Омске сегодня нет, смотреть не на что. Вы только полюбуйтесь на это убожество: дом на доме, барак на бараке, дворов вообще нет — одни машины.

Нынче архитектор не ограничен в возможностях, но надо обладать талантом, умом, надо из-за деревьев видеть лес, надо быть Растрелли…А наши архитекторы — беспринципные. Сколько ни строят, всё равно выходит торгово-развлекательный комплекс. Или административно-торговый комплекс.

Соорудить «свечку», конечно, дёшево, но эксплуатировать городу, нам с вами, раз в двадцать дороже¸ чем малоэтажный дом. Нужно строить специальный лифт, организовывать водоснабжение, а потом в случае пожара прыгать с пятнадцатого этажа, потому что нет специальных лестниц.

Возьмите, к примеру, дом на Сенной. Он уже год стоит, но покупать квартиры в нём не торопятся. У простого омича на элитное жильё денег нет, а состоятельный человек лучше построит себе коттедж.

Стояла бы эта высотка на Левом берегу или на территории Сибзавода — никаких претензий, но в историческом центре такое просто недопустимо. Старый Омск — трёхэтажный город. Здесь каждый дом надо сделать, словно игрушечку, «одеть», как любимую женщину.

Меня считают дилетантом, говорят, что я не архитектор. Но я закончил художественно-архитектурное училище в Риге, я изучал историю искусств, я объехал всю Европу, я больше, чем архитектор.

Список заслуг Владимира Селюка перед Омском поистине бесконечен. Неугомонный патриот третьей столицы был инициатором создания некрополя на месте бывшего Казачьего кладбища, участвовал в посрамлении главного архитектора, задумавшего установить в Воскресенском сквере — самой низине! — колесо обозрения. Он привозил из «городу Парижу» по 400 килограммов книг, документов, картин, артефактов, вернул в закрома родины архив писателя-эмигранта Бориса Пантелеймонова, родившегося в Муромцевском районе. Нынче вот договорился с Церетели насчёт памятника Петру I. И опять — «один против ветра».

— Я дважды ездил к Церетели, общался лично. Теперь нужно полтора миллиона (не знаю, откуда чиновники взяли такую цифру), чтоб привезти и поставить императора.

Памятника ещё нет, а в мегаполисе уже разгорелась жаркая дискуссия, где его поставить. Одним государь видится на ступеньках историко-краеведческого музея, другим — на клумбе у Горсовета. И только неистовый краевед, как всегда, зрит в корень. Надо, говорит, разбить сквер на месте бывших складов у «Атлантиды», и поставить Петра там. Во всех цивилизованных городах мира памятники расположены в глубине парков. «Большое видится на расстоянье». А со временем улицу Карла Маркса переименовать в проспект Петра Великого.

В огромном, нетопленом, полуразвалившемся особняке в центре города Владимир Иванович бережно хранит старинные карты, буфеты, этажерки, халаты, пианино, канделябры, ковры, пуговицы, стальные пёрышки — уникальную коллекцию из почти 80 тысяч экспонатов, которую 50 лет собирал для города. И мысли его на этот счёт «теснятся, как батальоны после выигранного сражения»:

— Чтобы отремонтировать мой дом, нужно всего восемь миллионов рублей. Я караулил его 30 лет, когда здесь ещё обитала станция скорой помощи. Это же готовый музей. Памятник архитектуры.

У меня перед окном хотели воткнуть девятиэтажку, но пока я здесь сижу, ничего не выйдет. Мечтаю перенести на площадку перед особняком какой-нибудь деревянный домик — всё равно они городу не нужны: ветшают, рушатся, а потом их поджигают. И всё.

Омские памятники деревянного зодчества давно превратились в халупы, что там сохранять? Они на ладан дышат. Если в других городах существуют департаменты по охране и использованию таких объектов, то у нас одни их охраняют досками, не вкладывая ни копейки, а другие — используют, как хотят. Грустно всё это…

На одном из координационных советов при министерстве культуры области обсуждали вопрос, что бы такое сделать в первую очередь, чтобы Омск стал комфортным для жилья. Селюк, как истинный патриот, встал и сказал: общественные туалеты.

…Когда-то давно Флобер в сердцах воскликнул: «Архитекторы — все сплошь идиоты. Всегда забывают о лестнице». Так может, «вспомним о лестнице» и объявим конкурс на возведение первого городского общественного туалета? Это действительно «вещь, которой надо заняться в первую очередь». А Аллея литераторов, ей-богу, подождёт.


Яндекс.Директ ВОмске




Комментарии

Ваше мнение

21.02.2019

А вы верите, что аэропорт «Омск-Федоровка» все-таки построят?

Уже проголосовало 18 человек

28.01.2019

Этично ли проводить сегодня акции, подобные раздаче «блокадного» хлеба?

Уже проголосовало 106 человек











Блог-пост

Иван Булавкин

— директор центра развития электронного образования

Полина Бажан

— специалист по связям с общественностью

Другие новости


Яндекс.Директ ВОмске

Эксклюзив

«Меня не будет, а Театр – останется…»

А вот уже и четверть века промелькнуло… Февраль… И я снова пишу о тебе, Серёжа… Чтобы помнили…

81118 февраля 2019

Елена Агафонова: «Задаем себе самую высокую планку»

Председатель совета директоров «Росгосцирка», директор Омского государственного цирка рассказала о том, как в Омске готовятся к 100-летию российского цирка.

159815 февраля 2019

В омском цирке — новая программа «Шоу звезд цирка»!

Звезды циркового мира первой величины, уникальные номера с животными, головокружительные трюки: по-весеннему яркое, динамичное и захватывающее зрелище ждет вас на манеже Омского цирка с 16 марта.

150714 февраля 2019

Знаете ли вы Омск — 8?

Сегодняшний тест посвящен архитектуре нашего города.

83513 февраля 2019

Знаете ли вы Омск — 7?

Недавно отметил день рождения «первый из первых» омский губернатор.

114102 февраля 2019

Стиль жизни

Павел Онучин: как раскрасить жизнь успешным стартапом

Кредо

Павел Онучин: как раскрасить жизнь успешным стартапом

23-летний программист придумал, как зарабатывать хорошие деньги из любой точки мира – и пока не собирается покидать родной Омск.

129405 февраля 2019
Руслан Очеренков: «Считаю отцовскую политику ведения бизнеса гениальной»

Story

Руслан Очеренков: «Считаю отцовскую политику ведения бизнеса гениальной»

Старший сын Виктора Шкуренко – откровенно об отношениях с отцом, своей кондитерской фабрике и идеальной модели собственной семьи.

1940602 февраля 2019
Саша, который не спал пять лет

Откровенная история

Саша, который не спал пять лет

Что делать, если видишь перед собой потенциального пациента стационара, но понимаешь, что отправлять его туда – не лучший вариант…

1375131 января 2019
Александр Дерябин: «Честно скажу, эмоционально участие в конкурсе мне далось нелегко...»

Кредо

Александр Дерябин: «Честно скажу, эмоционально участие в конкурсе мне далось нелегко...»

29-летний предприниматель, прошедший в финал конкурса «Лидеры России» – о бизнесе со школьной скамьи, главном испытании интеллектуального первенства, а также патриотизме, госслужбе и «качалках» для ума и для тела.

146227 января 2019

Подписаться на рассылку

Яндекс.Директ ВОмске




Наверх