Танец оловянного солдатика. Омская легенда

20 июня заслуженному артисту России Олегу Карповичу исполнилось бы 67…

7836121 июня 2022

Ему предстояло разбежаться и прыгнуть. Прыгнуть во что бы то ни стало. Его тело всегда жило на сцене без какой-либо опоры. А нынче — эта кровать, и страшно болит спина, и ноги, когда-то неутомимые и послушные, отказываются повиноваться.

Отчего в январе так нестерпимо ярко светит солнце? Это всё тролль подстроил — маленький чёрный тролль из табакерки…

1

Сквозь беспрерывный звон в ушах доносится голос старика-хореографа: «Вы поднимаетесь и на мгновение замираете в воздухе»…

Ну конечно, именно так… Веки полуприкрыты, подбородок приподнят, руки в первой позиции, одеяло скользит на пол. Господи, он взлетает — юный, гибкий, восторженный и, легко вращаясь в пространстве, уносится дальше, сквозь пыльные оконные стёкла. Как и положено всякому бесплотному видению — теперь уже призраку, танцующему в вечности партию Тибальда.

20 июня заслуженному артисту России Олегу Карповичу исполнилось бы 67…

Иногда мне кажется, что он и не ушёл вовсе, а просто ненадолго отлучился из театра, но скоро вернётся. И как ни в чём ни бывало продолжит монолог, неожиданно прерванный много лет назад:

— Я безумно люблю своего Тибальда. Я танцевал его всегда, кроме одного раза, с первого и до последнего спектакля.

Солист балета — самая мужская профессия. Слабаки здесь успехов не добиваются. Это адский физический труд. Это вечное преодоление боли. И ещё тебе всё время не хватает воздуха.

Из памяти давно стёрлись и день, и год, помню только, что был апрель. У него на носу юбилейный вечер, а номер ещё недоучен, и размолвка с директором. Ах, как всё это некстати:

— Я 250 раз — столько, сколько шёл спектакль, — выходил в мюзикле «Юнона» и «Авось». Сначала в роли Юродивого, потом графа Резанова. Очень любил Тиля Уленшпигеля — после этой роли всегда болел: так много хотелось сказать зрителю! Мне страшно нравился мой герой из «Барышни и хулигана» на дивную музыку Шостаковича. С возрастом пришли царские роли: Иван Грозный в «Песне про купца Калашникова», Пугачёв в «Капитанской дочке», хан Гирей в «Бахчисарайском фонтане»…

Мне хочется быть искренним в своих сценических образах. Если жить, то жить на сцене на разрыве аорты, если не жить — зачем тогда выходить к публике?

2

Мягкий голос, перемотанные эластичными бинтами колени, тонкие «лебединые» руки, высоко поставленная гордая балетная голова и глаза — глаза много чего повидавшие и оттого бесконечно печальные. Он готовится выйти перед публикой в страстную пятницу — это единственный вечер, когда сцена в театре свободна:

 Как в Омске оказался? Объявили, что в музыкальный театр набирается труппа. Приехал — посмотрели — подошёл. Дали комнатку в общежитии, ставку. Предложения? Разумеется, были. Из того же Ленинграда. Но как подумаю, кому я там нужен?! Столица есть столица, а я — простой крестьянский сын. Никто во мне не воспитывал эту пафосность, снобизм, высокомерие.

Когда границы открылись и все артисты разбежались, я остался один в театре. Условий директору не ставил — выходил и выполнял свою работу. 

Его искренность обезоруживает, он заразительно смеется, но старается дышать в сторону. Извиняется. Немного выпил. Коньяку. Чертовски устал, взвинчен, и эта нервотрёпка, но вы спрашивайте, спрашивайте, бог с ним, с недоученным номером, у меня ещё весь вечер впереди. И ночь...

— Вот она, — мимо нас незаметно пробегает женщина, — моя ненаглядная Никитенко. Она для меня — всё — музыкант, менеджер, продюсер, режиссёр, разнорабочий. Сейчас придёт и будет клеить стенды к моему юбилею. Лена окончила «Шебалинку», работала концертмейстером, бывшая чемпионка России по бодибилдингу. Мы познакомились семь лет назад в Доме актёра, через месяц расписались. Я хотел сделать всё по-быстрому. Забежали во Дворец бракосочетаний на набережной и столкнулись с директором, которая категорично заявила: «Я никогда себе не прощу, что Олега Карповича расписали с любимой женщиной второпях».

Был торжественный зал и родственники, и под Эдит Пиаф на ватных ногах я танцевал свадебный вальс. Как пацан, чувствовал, что земля уплывает из-под моих ног…

Сладкий весенний воздух пьянит не хуже крепкого коньяка…

— Не замечали, весной хочется быть птицей? Стешу мы с Аллочкой, первой женой, назвали в честь младшего маминого брата. А московский доктор, который оперировал дочь, ласково величал её Степашкой. 

Стеша родилась с тремя пороками сердца. Операцию могли сделать только в институте Бакулева. Василий Иванович Евстратенко связался с Михаилом Александровичем Ульяновым, тот договорился с врачами. Моя крошечная семимесячная малышка мужественно перенесла две операции. Третью делали омские кардиохирурги. Пока она шла, все восемь бесконечных часов моя бедная Алла сидела в больнице, а у меня вечером спектакль — «Ромео и Джульетта». Я выбегаю на сцену, и по щекам — слёзы градом. Я заставляю себя улыбаться, потому что публика пришла наслаждаться музыкой и танцем, и ей нет никакого дела до того, что у Тибальда маленькая дочь между жизнью и смертью.

Я до сих пор отчётливо слышу последние шестнадцать аккордов балета Прокофьева, когда Ромео вонзает в меня нож, а из-за кулис доносится шёпот: «Операция прошла успешно». Я умер на сцене, а мой ребёнок заново родился…

3

Мы сидим на втором этаже в фойе музыкального театра, сумасшедшее солнце жарит, как в июне, и прозрачный весенний воздух струится сквозь щели пыльных окон. Господи, верни меня туда, в тот апрель, где все ещё живы, где он весь вечер танцует — с бешеной энергией, с потрясающим актёрским мастерством, лёгкий, воздушный, гибкий:

— Одна корреспондентка меня спросила: «А почему вы написали «театр — моя жизнь»? По кочану! Жизнь и театр так тесно и странно переплелись в моей жизни, что я и сам порой боюсь аналогий…

В «Анне на шее» я сыграл Петра Леоныча, который после смерти жены остаётся с детьми на руках. Этот спектакль был последним, который увидела Алла. Она служила скрипачкой в театральном оркестре. Болезнь, как это нередко случается, обнаружили слишком поздно. Четвёртая стадия — врач сказал, что это не лечится, что надо готовиться к худшему. Я не верил, я умолял её жить: и в больнице, и дома. Прибегал с репетиций — колол морфий. Убегал на спектакль, возвращался — снова морфий. Она даже не плакала — тихо стонала…

Я сам приготовил её к похоронам: соседка дала резиновые перчатки и стакан водки… Потом вышел на улицу, в ночь, и завыл, как зверь…

Стеше было только четыре годика. Мне говорили, чтобы я не брал её на похороны, но как я смог бы объяснить дочке, где мама… Взрослые держались из последних сил. И вдруг Стеша спросила: «А зачем вы мою маму в землю закапываете?»

Не дай нам Бог сойти с ума…

Нет, нет, это ещё не конец. Память равнодушно отматывает события назад. Сначала был Новосибирск — город детства, где «мать всю жизнь работала на заводе в две смены», где «впятером жили в десятиметровой комнатке» и непростые отношения с отцом. Где «дважды горели дотла» и две младшие сестрёнки на нём — «я их поил, кормил, гулял». Где ещё ни сном ни духом о балете, где страстно мечтал о Суворовском училище, но вместе с одноклассницей случайно заглянул в хореографическое да там и остался:

— Поначалу моей любимой оценкой была тройка с огромным минусом, — Олег Иванович широко разводит руки в стороны, показывая размеры этого минуса, — зато по народному сценическому танцу я имел пятёрку с плюсом, поскольку был влюблён в преподавательницу, — он мечтательно прикрывает глаза и добавляет — шея лебединая, руки поющие…

4

После училища махнул во Фрунзе, съездил с Киргизским театром на гастроли в Москву, а по возвращении домой его ждала повестка в военкомат. «Ну что, Карпович, - ласково улыбнулся капитан, — поедешь на север белым медведям животы чесать или плясать будешь?» Так он оказался в ансамбле песни и пляски Краснознамённого Среднеазиатского военного округа и за пару лет службы изъездил всю Среднюю Азию вдоль и поперёк. После армии служил в Алма-Атинском ансамбле классического балета «Молодой балет Алма-Аты». С ним выступал и в Большом театре, и в Концертном зале имени Чайковского, и на сцене Большого Кремлёвского дворца съездов. И даже в Италии.

Он вздыхает и на минутку мечтательно прикрывает глаза:

— Давно я в Италии не был… А, как вы думаете, хорошо там сейчас, в Италии?

…И был апрель.

Автор:Оксана Дубонос

Фото:предоставлено литературной частью Омского музыкального театра

Теги:Олег Карповичпамятьмузтеатр


Яндекс.Директ ВОмске




Комментарии

Ваше мнение

09.08.2022

Вам нравится «Флора-2022»?

Уже проголосовало 2 человека

09.08.2022

Вам понравился День города — 2022?

Уже проголосовало 4 человека























Блог-пост

Юлия Купрейкина

— психолог

Елена Музалевская

— Адвокат

Станислав Мацелевич

— юрист


Яндекс.Директ ВОмске

Стиль жизни

Ей снился её город...

Story

Ей снился её город...

7-го августа 2022 года она отмечала бы своё 60-летие – уникальная джазовая и эстрадная певица, солистка Омской филармонии Татьяна Абрамова /1962-2004/...

2186406 августа 2022
Именитый автогонщик Александр Фабрициус провёл в Омске АвтоЛедиБаттл

Светские хроники

Именитый автогонщик Александр Фабрициус провёл в Омске АвтоЛедиБаттл

Главным судьёй мероприятия, посвящённого четвёртой годовщине Комитета по развитию женского предпринимательства Омского регионального отделения «ОПОРЫ РОССИИ», стал начальник ГИБДД по городу Омску подполковник Сергей Лебедев. (ВИДЕО) 

247403 августа 2022
«Посмотреть на выжившего»: кто такие равные консультанты и как ими становятся

Откровенная история

«Посмотреть на выжившего»: кто такие равные консультанты и как ими становятся

Чем может помочь больному раком человек, который сам прошёл через онкологический диагноз.

8779321 июня 2022
Танец оловянного солдатика. Омская легенда

Story

Танец оловянного солдатика. Омская легенда

20 июня заслуженному артисту России Олегу Карповичу исполнилось бы 67…

7836121 июня 2022

Подписаться на рассылку

Яндекс.Директ ВОмске




Наверх