Вот мой «ONEГИН» на свободе

– Вы определили жанр ««ONEГИНа» как «blues с одним антрактом». Зачем понадобилось английское написание?
– Не люблю понятия «жанр». Для меня спектакль, выдержанный в одной стилистике, без слома – признак отсутствия воображения. В русском языке слово «блюз» означает музыку. Английское «blues» включает в себя понятия «тоска», «хандра». Помните? Блюз – это когда хорошему человеку плохо. В данном случае – применительно к Татьяне. Потому что нельзя назвать хорошим человеком Онегина, совершающего неблагородные поступки. Он разрушитель, который своим ничегонеделанием, пренебрежением к людям, разрушил четыре судьбы, включая собственную. Кто-то считает, что Пушкин списывал Онегина с себя. Убежден: именно Татьяна – его альтер эго в женском обличии, поэтому спектакль про Татьяну. Я как-то задумывался над тем, чтобы назвать его – «Татьяна». Но «Онегин» – это уже не просто слово, а понятие, которое несет в себе нечто большее. Ведь почему-то Пушкин не называл свои произведения именами главных героев. Единственное исключение – «Дубровский», но этот роман опубликован после смерти автора, название придумал издатель.

– В спектакле звучит живая музыка?
– У нас есть такие персонажи – рассказчики, несущие огромную смысловую нагрузку. Они сопереживают главным героям, но не в силах изменить ход событий: роман уже написан. Они же музыканты, исполняющие три композиции в блюзовой манере (с актерами работает музыкальный руководитель Наталья Сухотерина). Остальное – записи из моей обширной фонотеки. Музыка в спектакле играет атмосферную роль, даже Led Zeppelin и «АукцЫон», хотя это довольно агрессивные вещи, – чисто атмосфера. Остальные треки достаточно спокойные, в основном, исландский композитор Olafur Arnalds, очень красивая музыка, вневременная. Есть фортепианные мелодии японского музыканта Ryuichi Sakamoto и композиции других авторов…

– В рецензии на ваш спектакль по «Палате №6» в Театре ROOM, прочитала: «Сохранив чеховский текст, режиссер говорит со зрителем современным языком». В спектакле по «Евгению Онегину» вы тоже сохраняете авторский текст?
– Мы полностью сохранили текст и даже нарратив. Это спектакль о чувствах людей, благородных и неблагородных поступках. Хочется то, о чем писал Пушкин, сделать понятным сегодняшней молодежи. Чтобы они увидели живую Татьяну, а не из 19 века. У нас нет современной атрибутики, мы не рядим актеров в шорты, не даем им в руки мобильных телефонов. Костюмы даже слегка стилизованы под 19 век. Наша с художником Сергеем Федоричевым задача – не делать нафталина, архаичных вещей, выдержать золотую середину. Для меня понятие «живые люди на сцене» – главное в этой постановке. Актуализация классики. Современный разговор, современное поведение артистов, которые произносят текст Пушкина, не меняя ни слова.
Балетмейстер Соня Гандилян (она довольно известна в Омске благодаря танцевальной школе «SK DANCE») придумала несколько интересных пластических решений и танцевальных номеров. Возможно, у меня уже замыленный глаз, но мне кажется, что получилось интересно.

– «Энциклопедии русской жизни» не будет?
– Если ставить энциклопедию, получится 12-часовой спектакль. Григорий Козлов (театр «Мастерская») поставил «Тихий Дон», который длится 8 часов – энциклопедию казачьей жизни. Смотрится на одном дыхании, один из моих любимых спектаклей. Если бы я был руководителем какого-то театра, то мог бы потратить целый год, чтобы выпустить нечто подобное.

– Но ведь вы режиссер Театра ROOM?
– Театр ROOM – это сборище друзей. Команда артистов, с которыми очень легко, потому что не приходится переучивать, заниматься педагогикой больше, чем режиссурой. Абсолютно неформальные отношения: встречаемся, репетируем бесплатно в небольшой комнате, поэтому и назвали – ROOM. Вышло случайно: в Чеховском культурном центре в Москве предложили поставить «Палату №6», я согласился, собрал выпускников ГИТИСа и Щепкинского училища, сделали «Номер шестой», получилось достаточно убедительно, съездили на международный фестиваль «Мелиховская весна». Начали репетировать «Пьяных» Вырыпаева – еще не завершили, у меня началась череда постановок.

– Почему режиссеры редко берутся за Пушкина? Слишком ответственно?
– Когда мы сговорились с главным режиссером Омского ТЮЗа Евгением Рогулькиным о «Евгении Онегине», первым делом подумал: кто я такой, чтобы ставить Пушкина? Но если не делать смелых шагов, не разбираться в серьезных вещах, а «Евгений Онегин» – очень серьезная вещь, ничего не получится, и я сам никуда не сдвинусь как режиссер. Пушкина ставил дважды – «Пиковую даму» в Пскове и «Станционного смотрителя» в Великих Луках. Поэтому в разговоре с Рогулькиным прозвучало: близкое знакомство с автором есть – может быть, продолжить? А не замахнуться ли? Хотя я и сам подумывал об Онегине. Маячил где-то.

– К вам на премьеру приезжают театральные критики?
– Я пригласил Марию Кожину, Татьяну Веснину и Александрину Шаклееву из омской драмы. 21 июля будет обсуждение со зрителями после премьеры – это обычная практика, очень интересная.
Пользуясь случаем, хочу предупредить тех, кто рассчитывает увидеть традиционную постановку и костюмы 19 века: образы будут современными. Это спектакль для молодежи, для тех, кто хочет вслушаться в пушкинский текст.

Юрий Печенежский имеет два образования – актерское и режиссерское, работал в Театре у Никитских ворот, снимался в сериалах, поставил около десяти спектаклей в различных театрах страны.