Боб Хартли: «Авангард» может играть намного лучше»

«Вы просто не представляете себе эти заснеженные обдуваемые всеми ветрами дороги», - рассказывает канадец русскому. Главный тренер омского клуба дал интересное интервью «Спорт-Экспрессу». 

78903 октября 2018
Боб Хартли: «Авангард» может играть намного лучше»

«ВОмске» публикует самые яркие, на наш взгляд, выдержки из материала

Об «Авангарде»

1

— Куда бы я ни приходил — приходил становиться чемпионом. И для того, чтобы дать себе шанс на победу в последнем матче сезона, нужно занять как можно более высокое место в регулярке. Последний матч сезона — вот, что важно, и именно он всегда является моей целью. Не первый, хоть мы и выиграли его у серьезного соперника — «Локомотива».

И все же такой старт нельзя не отметить хотя бы по тому, насколько я впечатлен отношением игроков «Авангарда» к выполнению своих обязанностей с самого первого дня что на льду, что в тренажерном зале. И это несмотря на трудности в связи с переездом из Омска в Балашиху. Неопределенность-то присутствовала и ее было более чем достаточно — у нас не было своего льда, не было своей раздевалки, не было своей тренажерки — не было ничего, но мы все же справились. За что парни заслуживают всяческих похвал.

Сейчас я трачу почти все свое время на изучение своей команды. Да, стараюсь следить за другими, просто чтобы знать их для себя, но на данном этапе цель нашего тренерского штаба — «Авангард». Сейчас мы должны сосредоточиться на себе и улучшить нашу игру. Мы не можем контролировать, насколько хорош или плох будет тот или иной соперник, встречающийся нам на пути, хотя и изучаем его слабые и сильные стороны. Пока нам куда важнее контролировать, как действует мы сами. «Авангард» может играть намного лучше. Когда добьемся этого — можно будет заняться соперниками.

О мотивации

— Когда я встречаюсь со своим хоккеистом один на один, я хочу знать все: женат ли он, есть ли у него девушка, есть ли у него дети, кто его лучший друг, кто для него является кумиром. По мне — ты можешь научить хоккеиста, но ни за что не сможешь его мотивировать. Мотивировать можно только личность — в отрыве от хоккея. Когда мои ребята приезжают на арену — они, пока не облачились в экипировку, в первую очередь люди, а не спортсмены. 

В Канаде я читаю лекции по мотивации для компаний о том, как управлять этими самыми компаниями, как управлять сотрудниками, как достичь успеха за счет команды. И для меня один из путей к нему — когда ты разделяешь сотрудника на, собственно, сотрудника, он же игрок, если мы говорим о хоккее, и личность. И одинаково хорошо знаешь его с обеих сторон. Я горжусь своим подходом.

О языках 

— Я люблю языки и уже успел выучить немало русских слов. Пока не могу составлять предложения, но способен общаться с помощью жестов, рисуя что-то на доске или бумаге, используя ключевые слова из хоккейной терминологии. Ничего сложного. Ну, и мне повезло с тем, что у нас много игроков, которые говорят и на английском, и на русском: Пережогин, Широков, Бобков, Медведев немного знает английский, Березин неплохо говорит, как и все, кто когда-либо играл в Северной Америке. 

Когда общаюсь, скажем, с Манукяном или другими хоккеистами, не знающими английского, с моей стороны это пока больше невербальное общение, но у меня есть Дмитрий Рябыкин и Сергей Звягин, которые могут донести до них все, потому что отлично говорят по-английски. Так что сложностей я не испытываю. И довольно быстро освоился. Конечно, это испытание для меня, но мне помогает то, что я работал в Цюрихе и немного изучил немецкий, а в Латвии — латышский. Я понимаю, что учить язык — моя обязанность. Очевидно, я буду далек от идеала в русском, но, по крайней мере, я дам понять игрокам, болельщикам, журналистам, что пытаюсь изучать местную культуру и язык. По-другому никак. Я уже трижды был в Кремле. Хочу изучить историю Роcсии. Я не только тренирую, а еще и познаю какие-то вещи.

О КХЛ 

2

— КХЛ отличная лига. И я знал это задолго до того, как начал здесь работать. В последние годы у меня были переговоры с пятью командами из Континентальной лиги. Я ничего не знал о России и сомневался в том, что должен быть здесь. Ничего не знал о КХЛ. И когда приехал в сборную Латвии — посвятил немало времени изучению и тех вариантов, что были, и лиге как таковой. 

В первую очередь меня поразило КХЛ-ТВ. Я смотрел передачи, матчи — они проводят отличную работу по популяризации хоккея. Наконец-то я увидел реальную картину, потому что в Америке о КХЛ либо ничего не говорят, либо говорят плохо. Если и дают какие-то новости, то только о проблемах с врачами, о невыплатах зарплат хоккеистам и тому подобном. Лига подается только в негативном ключе, любые связанные с ней темы изначально вызывают непонимание, даже неприятие. И никак не дают понять, что же там реально происходит. Смотришь на это, разговариваешь с игроками, но слышишь разное. Поэтому я не спешил с решениями.

КХЛ — мощная лига, победа в ней — большой успех. «Авангард» — команда с большим именем. Знаковая. Мне важно было понять, совпадают ли наши взгляды и наши цели. Понял, что так оно и есть. Что это правильное место для меня. Мы строим целую культуру, создаем идентичность. Мы хотим, чтобы наши хоккеисты правильно нас представляли. И не только нас — всю лигу. У нас должен быть соответствующий имидж. Клуб — это не только то, что происходит на льду, это еще и работа за его пределами. Как у нас устроена логистика, как мы выглядим, как мы работаем в тренажерном зале, как мы общаемся с болельщиками и журналистами — это все важно, это часть культуры и идентичности. Мы должны быть семьей, в которую и наши болельщики входят. В этом мы с руководством сошлись.

Нам сделали шикарную студию для видеоанализа с кучей мониторов и возможностей. Куда приводим парней после матчей, чтобы показать им индивидуальные разборы их игры. Или — на ноутбуке. И объясняем, что хорошо, что плохо, где лучше сыграть по-другому и как, чтобы они лучше понимали игру как таковую. И это делает их лучше. На самом деле в КХЛ полно хоккеистов, которые могли бы играть в НХЛ. 

Я вас уверяю, здесь невероятный уровень хоккея.

Хоккей — простая игра. Если ты понимаешь базовые вещи — все просто. Наша система очень проста. Посмотрите хотя бы на то, как быстро мои ребята все поняли, как быстро они ее освоили. Само собой, можно еще лучше. И мы обязательно будем прибавлять с каждым новым видеоразбором, с каждой тренировкой. Конечно, останутся ошибки. Но хоккей в принципе соткан из ошибок. Идеального хоккея не существует. Всегда будут ошибки. Я принимаю это как тренер, мои коллеги принимают это. 

Главное, чтобы наши хоккеисты работали в рамках системы и для нее. И при этом показывали свой максимум и получали удовольствие, в то же время изучая игру, прокачивая свои навыки. Мы должны развиваться все вместе. Нам, я имею в виду тренерский штаб, очень повезло. Мы тренируем не замечательных хоккеистов, а замечательных личностей. Как тренеру мне очень легко и весело работать с этой командой. Потому что это хорошие люди. Хорошие люди делают команду хорошей. Совсем не обязательно это должны быть сильные хоккеисты. Талант не гарантирует успеха.

Об ошибках

— Я всегда говорю своим игрокам: «Допускайте ошибки». Допускайте, потому что я тренирую уже 26-27 лет, и никогда не видел безошибочной игры. Я не верю в то, что возможно не ошибаться. Потому что хоккей — слишком быстрый вид спорта. Во время матча происходит столько разменов по позициям, столько всего происходит, шайба летает по площадке на огромной скорости. Иногда игра идет 6-7 минут без остановок. Поэтому всегда будут ментальные ошибки, физические ошибки, но это необходимо принять, пусть многие тренеры так и не делают. Если ты играешь на команду, если принимаешь систему — ошибайся, пробуя что-то необычное, я только за. Но я ненавижу эгоистичных игроков. У которых только «я, я, я». С такими невозможно побеждать. Побеждаешь ты за счет командных игроков. Но даже они будут допускать ошибки. Если вся жизнь — это черед ошибок, то как хоккей может их не содержать? Это невозможно! Только упрямые этого не понимают. А я принимаю этот факт. И никогда не буду сажать игрока на лавку за ошибку. Только за отсутствие дисциплины или несоответствие командной системе.

Начало

— Я никогда не играл профессионально, но прошел хорошую школу жизни. Когда мне было 17, умер мой отец. Мы жили в маленьком городке с населением в 10 тысяч. Мой отец был одним из боссов в большой компании — на бумажной фабрике. Один из его партнеров пришел на похороны и сказал моей матери: «Четыре поколения Хартли работали на этой фабрике». В то время это была реально огромная бумажная фабрика. И добавил: «Мы бы хотели видеть у себя твоего сына, когда ему исполнится 18». 

Я ведь собирался поступить в университет. Хотел стать педагогом. Потому что пока учился в средней школе, летом занимался как учитель с умственно отсталыми детьми. Мне это очень нравилось. Наверное, впоследствии мне это помогло. Будучи тренером, ты выступаешь в роли учителя. И мне нравится учить хоккеистов игре. Мне нравится показывать им нарезки их смен и объяснять, что можно было бы сделать лучше. Или работать с группой над взаимодействием. Так вот, после того разговора мама передала мне слова папиного друга. У меня была младшая сестра. И наша семья была очень близка. 

В общем, мне пришлось отказаться от своих планов и пойти на фабрику. Меня там ждали и хотели видеть. Правда, через четыре года она закрылась. Но мне повезло найти другую работу — на другой крупной фабрике. В нашем городке их было две: бумажная и по производству ветровых стекол. На второй боссом был мой сосед. Он меня и устроил. На бумажной работало где-то 600 человек. На стекольной — примерно 500. Помимо того, что я играл во все командные виды спорта — американский футбол, бейсбол, хоккей, всегда был частью самых разных команд, мне еще и приходилось взаимодействовать на работе с огромным количеством людей. Это всегда командная работа. Я всегда был частью группы из как минимум 5-6 человек. В одиночку, в отрыве от коллектива, там никто не работал. Это дало мне понимание того, что такое командная работа в принципе.

Я работал на фабрике, которая находилась рядом с домом. И я думал, раз уж начал работать в 18 лет — так и отработаю всю свою жизнь. Меня это устраивало, мне все нравилось. Мой сын родился в 1985-м, мне тогда было 25. И тогда у меня, как у отца, появился план: через пару лет вывести своего сына на лед, который я заливал на заднем дворе. И заниматься с ним. Дочь чуть старше, она занималась фигурным катанием. В общем, я хотел быть обычным отцом. Водить их на большую ледовую площадку, когда она была открыта для всех, чтобы учить кататься. Как истинный канадец. Хоксбери — маленький городок. Фабрика была в полкилометре от дома в одну сторону, ледовая площадка — в полкилометре в другую. В общем, с двумя маленькими детьми я даже и подумать не мог о тренерстве. Заниматься с сыном, вырастить его, отдать в хоккейную школу, следить за его выступлениями за команду, учить его — это вот было по мне. Но мысли именно стать тренером никогда меня не посещали. Это подразумевает разъезды, а у меня же маленькие дети — как они без меня. 

Хотя я с 18 лет постоянно принимал участие в летних тренировочных лагерях для детей. Как тренер. Потому что мне нравилось учить — эта любовь никуда не уходила. Занимался с вратарями — я же вратарь. Но это все-таки все было рядом с домом. В общем, проходил очередной такой лагерь, и ко мне подошел человек, который тренировал меня в детстве — в бейсбольной команде. Он был хорошим тренером. А еще — президентом местного клуба юниорской лиги. Сказал мне: «Мы только что наняли главного тренера, нам нужен тренер вратарей. И я подумал о тебе». 

Мне было 27 лет, я играл за любительскую команду. И, чтобы играть за нее, проделывал двухчасовой путь по метелям, по снегам. Потому что она базировалась довольно далеко от Хоксбери. Всегда ездил с другом, с которым мы вместе играли по юниорам, чтобы было кому помочь в случае чего. Вы просто не представляете себе эти заснеженные обдуваемые всеми ветрами дороги. Друг не был женат, так что с удовольствием составлял компанию. Помню, как сказал ему: «Мы с тобой больные. Таскаемся за тридевять земель в таких условиях, когда разбиться на машине — проще простого. И все это — просто ради того, чтобы поиграть в хоккей, получить от этого удовольствие. Однажды точно разобьемся. Я ведь могу играть в более слабых лигах, зато в полукилометре от дома. Но еду в метель». 

Тогда мне и пришла мысль, которую я ему высказал: «Если бы я мог помогать какой-то местной команде, то мог бы закончить играть сам, оставаясь при этом в хоккее. Рядом с ним. Хоккей был и остается моей любовью, и я не мог без него жить. Разве что в чуть другой роли». Это было зимой, а уже летом ко мне обратился тот президент местного клуба. Из моего маленького городка. Что я мог сказать – только «вау». Мне больше не придется кататься черт-те куда. Так что я позвонил ему и сказал: «Я готов принять твое предложение, но у меня есть пара условий. Деньги мне не нужны. Платить мне не надо. Но...». 

Тут надо объяснить, что на фабрике ветровых стекол одну неделю ты работаешь смену с полуночи до восьми утра, вторую с восьми до четырех, третью — с четырех до полуночи. И так по новой. А тренировки были в пять вечера. В общем, я поставил условие, что в неделю, когда я работал с четырех до полуночи — на тренировках появляться не буду. И не буду ездить на выездные матчи. Потому что хочу быть со своей семьей. Он согласился, мы ударили по рукам. Он был рад, я был рад, но даже тогда не думал о том, чтобы когда-нибудь стать главным тренером какой-либо команды. 

С самого начала все в команде пошло плохо. Мы проиграли все предсезонные матчи. Это сейчас мне плевать на их результаты. Наполнение важнее. Оценить наработки и взаимодействие важнее. Откорректировать что-то — важнее. Чему-то научить парней — важнее. А тогда я не знал, что на поражения в контрольных играх не стоит обращать большого внимания. Правда, потом начался сезон, и мы проиграли первые его восемь матчей. Уже после четвертого, а проигрывали мы с треском — 1:10, 0:8 и все в таком духе, ко мне пришел президент клуба и сказал: «Парни в команде хотят, чтобы ты стал их главным тренером». «Что???», — только и оставалось мне ответить. У меня не было ни видения того, что делать на этом посту, ни желания на нем работать. Я наслаждался самим процессом, находясь в полукилометре от дома и занимаясь с мальчишками. Семья под боком, работа никак не страдает — разве не здорово? Для меня это было хобби. Не более того. Так что я сказал: «Нет. Я не тренер». Но после того разговора не спал всю ночь.

Шестой матч сезона. Мы снова проигрываем. Снова приходит президент и говорит: «Я уволю нашего главного. Ты должен занять его место». Я опять пошел в отказ. Отправился прямиком к нашему главному и сказал: «Мы должны начать побеждать. Иначе тебя уволят. И уже хотят». Так он не стал меня слушать. Я начал объяснять ему: «Это мой родной город. Я знаю тех, кто здесь живет. Это самый что ни на есть хоккейный город. И мы должны сделать хоть что-то. Поменять игроков, да что угодно, потому что если ничего не изменится — тебя уволят, а я не хочу быть главным». Он все равно не послушал меня. После восьмого поражения подряд президент пришел ко мне, а мы были достаточно близки, потому что я еще ребенком у него играл, и мы много лет были знакомы, хотя он намного старше, но еще жив. Так вот, он попросил оказать ему услугу. Я сразу сказал, что не буду тренировать. На что он спросил: «Ты же мне друг?». Я ответил, что да, он мне — «большой друг» (произнес по-русски — прим. «СЭ»). И тут говорит: «Первое — я уволил нашего тренера. Второе – я нанял другого, но он сможет к нам присоединиться только через две недели. Окажи мне услугу, поработай эти две недели. Помоги мне». Он врал. Но тогда я этого еще не знал. Он пообещал, что через эти две недели я вернусь к своим вратарям. 

— Вы взяли отпуск на работе? 

— Нет. Я просто поменялся сменами. Коллеги в возрасте не любили ночные смены, потому что ломался режим, и потом они не могли спать. Так что я запросто обменял неделю вечерних смен на неделю ночных. Дальше у меня была еще одна неделя ночных, но уже моя по расписанию. А потом — утренних. У нас тогда пришла пора выездных матчей. Я одевался, брал с собой рабочую одежду, костюм с галстуком и туфлями, еду и прыгал в автобус. После игр один из моих игроков забирал тот костюм и нес ко мне домой. А автобус выкидывал меня возле фабрики, куда я отправлялся на ночную смену. С утра — домой и — снова на арену. Весь сезон прожил в таком графике. Само собой, через две недели я спросил: «Где новый тренер?». 

Президент ответил, что он попросил слишком много денег. И придется искать другого. «Но ты должен мне помочь, нельзя же бросать команду», — он повторял это много раз. А я все наивно ждал этого нового тренера, ждал. В общем, так он и не появился, но мы вышли в плей-офф! Это после такого кошмарного старта. Заняли восьмое место. Так что попали на команду, занявшую первое. И проиграли ей три первых матча.

И вот утро перед четвертой встречей. Мы играли в Хоксбери, и я сказал жене: «Это мой последний матч в качестве главного тренера. Мы наверняка проиграем». Я чувствовал, что уже ничем не могу помочь своим пацанам. Да, наша команда стала сильнее. Она прибавила. Я много чего пробовал. Но у меня совсем не было опыта. А наш соперник был объективно лучше. 

Я все думал о своей семье. У меня была моя работа. И я смотрел на тот сезон как на услугу своему старому знакомому. Просто помощь, раз уж он не мог найти тренера. Я тратил время зря — старался быть лучше день ото дня, но все равно не представлял, что могу стать тренером. 

Хорошо помню то утро. Завтрак с женой и детьми. Настрой, что мы скорее всего потерпим поражение. Слишком уж хорош был наш соперник. Я был уверен, что в тот день все закончится. А потом у президента будет целое лето, чтобы найти себе нового тренера. Ну а я вернусь к вратарям, займусь сыном, буду играть с ним в хоккей и получать от этого удовольствие — в общем, стану нормальным канадским отцом. Но во мне взыграло самолюбие. И когда я пришел на арену, сказал своему помощнику: «Я ненавижу проигрывать. Мы ни за что не сдадимся. Мы просто обязаны выиграть этот матч!». 

Та игра — это Давид против Голиафа. Настолько они были сильнее. Но делать-то что-то нужно было. Так что я поговорил с каждым из своих хоккеистов с глазу на глаз. Не знал, чего ожидать, но парни так прониклись, были так мотивированы, что мы выиграли, забив победный гол где-то за минуту до конца. И та шайба — словно кто-то пришел на лавку и сделал мне укол, вколов тренерские способности. Я чувствовал себя так, будто выиграл Кубок Стэнли, хоть это и был всего лишь один победный гол, всего лишь одна игра, но она полностью изменила меня. Я понял, что могу, а главное — хочу тренировать! Да, в пятом матче мы отправились в Пэмбрук и проиграли. Сезон закончился. Но я с поговорил с каждым из своих игроков, когда мы вернулись, подвел какие-то итоги и к тому моменту — в своей голове — уже был готов уволиться с фабрики. Хотя это был огромный риск. Работа на фабрике приносила большие деньги. Работа тренером — чуть-чуть («чуть-чуть» Хартли произнес по-русски — прим. «СЭ»). 

Мы сели с женой поговорить. Я сказал ей: «Я хочу тренировать. Наверное, я не хочу работать всю жизнь по ночам на фабрике. И мне кажется, что у меня получиться быть тренером». Моя жена стала сиротой в 12 лет. Потеряла и отца, и мать. Но я помнил своего тестя. Ему принадлежали сильные бейсбольная и хоккейная команды, когда он был жив. Так что она воспитывалась в спорте. Надеялся, что поймет меня. А она без сомнений сказала: «Давай. Пробуй. Я с тобой. Я тебя поддержу». У нее тоже была хорошая работа. Так что она была уверена, что у нас все будет в порядке.

3

— А у вас-то были такие ситуации, когда приходит менеджер и говорит, что такой-то игрок должен играть там-то? 

— Конечно, были. Это повсеместная практика. Мне-то еще повезло поработать с хорошими людьми. У меня хорошие воспоминания от моих генеральных менеджеров. С какими-то приходилось сложнее, с какими-то — легче. Но они были честны со мной. И я понимал, что владельцы оказывают на них давление, а они, в свою очередь, — перекладывают его на меня. Бывает еще и так, что тренеры потом перекладывают это давление на игроков. И это очень плохой вариант. Причем для всех. Но не все это понимают. Я же говорю — важны люди, с которыми ты работаешь, которые тебя окружают. Правда, в свое время, когда я был молодым тренером, мне не приходилось выбирать. Мне нужно было платить по счетам. Нужно было иметь возможность сказать семье, что у нас все будет в порядке. Что будут деньги на школу. Что будут деньги на занятия хоккеем. Что будут деньги на занятия фигурным катанием. И, конечно, я подчинялся тем или иным указаниям.

Но даже и так — я вспоминаю свою карьеру и говорю себе: пусть черные дни и встречались, хоккей все равно был очень добр ко мне. Хоккей подарил мне жену. Я встретил ее, играя вместе с ее братом. Я много чего добился. У меня все в порядке в бизнесе — и тоже благодаря хоккею. Благодаря ему я объездил множество стран, познакомился с отличными людьми. Как бывшему работнику фабрики ветровых стекол из 10-тысячного городка — мне очень трудно жаловаться на жизнь. Я ей наслаждаюсь.

Автор:ВОмске

Фото:с сайта eishockey.ch

Теги:Боб Хартли"Авангард"


Яндекс.Директ ВОмске




Комментарии

Ваше мнение

21.02.2019

А вы верите, что аэропорт «Омск-Федоровка» все-таки построят?

Уже проголосовало 16 человек

28.01.2019

Этично ли проводить сегодня акции, подобные раздаче «блокадного» хлеба?

Уже проголосовало 104 человека











Блог-пост

Иван Булавкин

— директор центра развития электронного образования

Полина Бажан

— специалист по связям с общественностью

Игорь Фёдоров

— блогер

Другие новости


Яндекс.Директ ВОмске

Эксклюзив

«Меня не будет, а Театр – останется…»

А вот уже и четверть века промелькнуло… Февраль… И я снова пишу о тебе, Серёжа… Чтобы помнили…

77718 февраля 2019

Елена Агафонова: «Задаем себе самую высокую планку»

Председатель совета директоров «Росгосцирка», директор Омского государственного цирка рассказала о том, как в Омске готовятся к 100-летию российского цирка.

158615 февраля 2019

В омском цирке — новая программа «Шоу звезд цирка»!

Звезды циркового мира первой величины, уникальные номера с животными, головокружительные трюки: по-весеннему яркое, динамичное и захватывающее зрелище ждет вас на манеже Омского цирка с 16 марта.

149914 февраля 2019

Знаете ли вы Омск — 8?

Сегодняшний тест посвящен архитектуре нашего города.

80813 февраля 2019

Знаете ли вы Омск — 7?

Недавно отметил день рождения «первый из первых» омский губернатор.

113202 февраля 2019

Стиль жизни

Павел Онучин: как раскрасить жизнь успешным стартапом

Кредо

Павел Онучин: как раскрасить жизнь успешным стартапом

23-летний программист придумал, как зарабатывать хорошие деньги из любой точки мира – и пока не собирается покидать родной Омск.

128505 февраля 2019
Руслан Очеренков: «Считаю отцовскую политику ведения бизнеса гениальной»

Story

Руслан Очеренков: «Считаю отцовскую политику ведения бизнеса гениальной»

Старший сын Виктора Шкуренко – откровенно об отношениях с отцом, своей кондитерской фабрике и идеальной модели собственной семьи.

1932602 февраля 2019
Саша, который не спал пять лет

Откровенная история

Саша, который не спал пять лет

Что делать, если видишь перед собой потенциального пациента стационара, но понимаешь, что отправлять его туда – не лучший вариант…

1367131 января 2019
Александр Дерябин: «Честно скажу, эмоционально участие в конкурсе мне далось нелегко...»

Кредо

Александр Дерябин: «Честно скажу, эмоционально участие в конкурсе мне далось нелегко...»

29-летний предприниматель, прошедший в финал конкурса «Лидеры России» – о бизнесе со школьной скамьи, главном испытании интеллектуального первенства, а также патриотизме, госслужбе и «качалках» для ума и для тела.

145427 января 2019

Подписаться на рассылку

Яндекс.Директ ВОмске




Наверх