Вход бесплатный, зато выход платный?

Пошла разбираться. Написала заявление директору школы с вопросами: почему экзамен платный, почему деньги берут с детей, почему меня, которая эти деньги и зарабатывает,  не поставили в известность?

Понимала, что по-другому ответы я вряд ли получу. Думала, умная, оказалось – дура. Вернулась оплеванная.

Директора  школы встретила прямо на пороге. Говорю:

- Светлана Авинеровна, заявление вот вам несу, поговорить хочу.  

- У меня обед, - отвечает. – Приходите через час.

Хамкова ее фамилия. Вполне подходящая для гимназии №150 города Омска.

1

Нет, я понимаю, война – войной, а обед по расписанию. Но я тоже с людьми работаю, и за четверть века ни разу в голову не пришло заставить человека ждать час только потому, что я откушивать изволю. Может быть, я должна испытать уважение к такой школе и к такому директору? Не получается.

- Экзамен платный потому, что его проводит Многопрофильная Академия непрерывного образования, - объяснила учитель истории Ирина Передрей, известная  мне тем, что в группе «Подслушано в гимназии 150» Вконтакте обещала всем, кто, по ее мнению, нелестно отзывался об учителях, двойки по истории. Я даже скрины сделала – уж очень глупо выглядела педагог, к директору сходила, предложила провести урок по информационной безопасности.

- Вы такая недовольная мама! Я же не могу отвечать за всех учителей, - ответила мне тогда директор, и стало ясно, что стучусь в закрытую дверь.

Владимир Гам, доктор педагогических наук, руководитель Многопрофильной Академии непрерывного образования, выглядит умно. Даже чересчур. Настолько, что я не поняла – почему экзамен, за который заплачено этой самой Академии,  проводит та же учительница Ирина Передрей?

- Договор у нас, - объясняет. – Это дополнительная услуга.

- А без сбора денег не можете провести экзамен? – туплю я.

- Это в наши обязанности не входит, - объясняет учитель.

То есть как это? Вход бесплатный, зато выход платный? Учитесь даром, но за экзамены  платить придется?

- Готовить детей к экзаменам не входит в наши обязанности, -  уточняет Передрей. – Ваш ребенок может посещать тест-классы. Они стоят 350 рублей.

Вот, кстати, ребенок заплатил 350 рублей за тест-класс по истории, но в октябре ни разу на них не сходил: решили, что историю сдавать не будем. Логично вернуть деньги, казалось бы. Ан нет!

- Ребенок не ходил, но тест-классы-то я проводила! – возмутилась учительница. – Не только ваш ребенок не ходил, но никто не требует. Тем более, что я выдала материалы.

То есть в принципе неважно, есть дети в классе или нет: главное -  провести. А деньги содрали авансом, попробуй их теперь верни. Да ладно, лишь бы на пользу. Только какая польза от четырех листочков с тестами, скачанными из Интернета? Ровно 4 теста стоят 350 рублей.

- А сами вы не могли их скачать? Бесплатно? Ну или за бумагу мы бы заплатили рублей 10? – Опять не понимаю.

- Нет, - говорит, - они же индивидуальные. Академия их где-то заказывает.

Ну, конечно, индивидуальные – у нас тесты с 3 по 6, у другого ученика – с 7 по 10. А темы одни, и вопросы отличаются только перестановкой слов: их в Интернете полно.

- Вы можете не проходить у нас тест-класс, - утешила учительница.

То есть учителя рассказали детям, как это прекрасно и полезно  – учиться в тест-классе, и дети по привычке поверили. Разве это не навязывание  услуг? Дети пришли домой, сказали, что в школу нужно 350 рублей, потом еще 200, потом еще и еще... И ты даешь – тоже по привычке, потому что в школу все время нужно. Даже ведомость мне товарищ Передрей показала за сданные деньги с подписью моего ребенка. А моя подпись где? Разве дети 14 лет могут совершать сделки без согласия родителей?

Я не педагог. Переспорить учителя так же, как наперсточника, мне не по силам. Может, это по силам прокуратуре?