Дрова

В детстве я жил в месте, куда даже собаки считали неприличным приходить умирать. Но нам — пацанам —   тогда лучшего места было даже представить трудно. Рядом горы песка, автобаза, куда мы регулярно наведывались на предмет обнаружения всего, что плохо лежит. Сортировочная станция, где стояли вагоны — холодильники с немыслимым количеством всего, что только можно себе представить. То, что мы с вами увидели и попробовали в экзотических странах, тогда уже было. Поверьте мне, я знаю, о чём говорю. Плодовоовощная база с вечно пьяным сторожем. Милейшим дядей Колей, который засыпал строго по расписанию: в 20:00 и ни секундой позже. И ещё кучей мелких контор и предприятий, где наша сноровка и пытливый ум всегда находили себе применение и мы, бывало, часами вертели в руках после очередной экспроприации какую-нибудь мудрёную железяку и гадали, что же это за штука такая, замысловатая...

Но, сейчас я не об этом. Я о загадочной русской душе, иррациональности, о жлобстве и душе нараспашку. Обычно это один и тот же человек, совмещающий в себе эти полярные характеристики и не видящий в этом никакой дисгармонии. Про нас, короче. К концу лета жильцы двух домов, общим количеством 6 семей запасались дровами и углём. Перед тем, как стать дровами, уложенными в поленницу, заготовка являла собой шпалу. Креазотную. Кто в теме, знает, что пахла она никак не парфюмом от Шанель. Но дрова горели отлично, а нос можно было и зажать. Чай, не дворяне... И вот, лежит, значица, у каждого подворья десятка два-три, отслуживших своё шпал и их нужно пилить. А, доложу я вам, креазотная шпала по своей структуре это что-то вроде сплава из меди и олова. По плотности. И пилить её удовольствие ещё то... Ну да, куда деваться, зима на носу... И тут, в образе доброго самаритянина является дядя Слава, живущий через железнодорожное полотно, в посёлке «Каучук» что в километре от нас с непреодолимым желанием помочь страждущим побыстрее распилить эти чёртовы шпалы. За трояк. Бензопилой «Дружба». И так, все десять лет, что мы там жили, дядя Слава неизменно представал перед нами в начале отопительного сезона с бензопилой в одной руке и беломориной в другой. Как штык, как фаза луны, как неизбежная победа коммунизма...Три рубля, и тебе не надо корячиться неделю, чтобы одолеть сопротивление древесины под кодовым названием: «А ну-ка, распили!». Но три рубля, это вам не нынеча, это были деньги. И из 6 семей, со скрипом расставались с запрашиваемой суммой, только три. Не хочу за давностью лет строить предположения, но тётя Алла, молодая развёдёнка, никогда не платила, но дядя Слава и пилил, а потом и колол дрова ей в самую первую очередь. Входил, так сказать, в положение одинокой женщины. Исключительно из гуманных соображений...

Ладно, едем дальше. Дядя Саша Бур...в категорически не желал даже слышать о плате за распиловку. Сам и только сам. Сложность была в том, что у дяди Саши была хворая супруга и малолетний сын, которые, по определению помочь ему не могли. Забегая вперёд, скажу, что хворая супруга пережила мужа на добрых 30 лет. А дядя Саша представился, когда ему стукнуло 56. Ну, это тоже к делу не относится. Бывает. Вернёмся к шпалам. Дядя Саша пилил их один. Да. Один. Со стиснутыми зубами и лицом приговорённого к казни через повешение. Двуручной пилой. Отвергал любую помощь соседскую и через пару недель шпалы сдавались и превращались в так называемые чурбаки, которые дядя Саша колол с неменьшим остервенением. А потом, когда поленница радовала глаз и можно было смело бросать вызов предстоящей стуже, дядя Саша отмечал это событие вселенской пьянкой. Он во дворе устанавливал стол из струганых досок, метров так на 5 и звал всех соседей отметить это событие. Всегда в пятницу, чтобы, ну, вы понимаете... Еды, водки было всегда в изобилии. Дядя Саша категорически отвергал предложения сброситься и внести соседскую лепту в виде горячительных напитков. Насчёт еды, которую несли женщины, не протестовал, но ел только то, что готовила жена, или покупал он сам. Кремень! Гуляли весело. С разговорами, песнями и танцами. Виновник торжества играл на трофейном аккордеоне так, что все подозревали, что он где-то до того, как стать машинистом тепловоза, работал учителем музыки. Играл и морщился. Руки - то были, как крюки после двухнедельного тренинга... По скромным подсчётам, на застолье, которое продолжалось и на следующий день, а то и цепляло воскресенье, сосед тратил не меньше 50 рублей. Кстати, дядя Слава, без пилы, правда, всегда присутствовал на гулянке имени героического труда, и хохотал больше всех. Как и пил... Вот так и жили, вот так и экономили...

Оригинал в Фейсбуке автора.