Страшное это дело — гражданская война

Небольшая делегация депутатов Госдумы летом 1995 года отправилась в Боснию и Герцеговину в самый разгар войны. Мы прибыли вначале в Белград, и именно в эти сутки состоялась массовая бомбардировка территории республики, занятой христианами. Тем не менее, мы двинулись в путь по разбомбленным дорогам.
Ехали к Сараево. Столица Боснии, занятая мусульманами, была уже три года в осаде. Американцы разбомбили абсолютно все мосты, переправы и даже маленькие мостики через ручьи. Бомбардировка была высокоточной, с применение лазерных прицелов, чем натовцы очень гордились. Действительно, от бомбежек не пострадали даже те дома, которые стояли в непосредственной близости к мостам и мостикам.
Нам пришлось переправляться через речки разными способами: и вброд и по наведенным понтонам, и по наспех восстановленным временным переходам.

По дороге нам показали два уничтоженных объекта. Это была танкоремонтная мастерская, которая была разрушена не полностью, и сербы ее тут же при нас быстро восстанавливали. Они сетовали на то, что мастерская была замаскирована под гражданский объект, но американцы каким-то образом узнали, что в этом цехе ремонтируют танки.

Потом нас привезли к военным складам. Это был арсенал, построенный еще до первой мировой войны. Военные склады были врыты в склоны длинного оврага, общая длина сооружений составляла семь километров. И теперь все это было раскурочено до самых нижних этажей заглубленных подвалов. Картина была ужасающей: земля была вывернута наизнанку глубокими воронками как каким-то гигантским лемехом. Среди обломков зданий в огромном количестве валялись боеприпасы: снарядные гильзы, патроны и т.п. И это на протяжении нескольких километров. Здесь, видимо, американцы использовали бомбы большой мощности, чтобы разрушить толстые бетонные перекрытия подземных хранилищ. Свою работу они проделали качественно: не уцелело буквально ничего.

А потом мы видели на всем протяжении своей дороги следы войны в виде брошенных сгоревших домов и десятков покинутых сел и деревень. Зрелище было ужасным, особенно на фоне замечательной природы Югославии. Казалось бы — живи и радуйся среди таких сказочных пейзажей. Но нет — люди бежали из этих замечательных мест: православные сербы в Сербию, а хорваты и мусульмане в другие стороны. Поля и огороды стояли заросшие бурьяном, вокруг домов не играли дети. Сами люди разорили хозяйства друг друга и превратили эту цветущую землю в забытый и заброшенный край. Страшное это дело — гражданская война.

Мы долго ехали по дороге, которая шла по подножию горы вдоль заросшей густым лесом лощины или глубокого оврага. Справа от нас был склон горы, а слева обрыв. И тут нам сказали, что этот овраг и есть разделительная линия между противоборствующими сторонами. Дорога, считалась почти безопасной, так как слева со стороны лощины она была прикрыта деревьями, но в цепочке деревьев случались и просветы, и тогда водитель нажимал на газ, чтобы быстро проскочить опасный участок. Однажды мы остановились для перекура, и тут мы показали сами себе, что мы всё же не поняли до конца, что мы на войне. Это я главным образом про себя. Я заметил на одном из крупных деревьев табличку «Осторожно, разит снайпер». Такие таблички как раз и висели в местах просветов между деревьями, так как этот участок дороги просматривался и простреливался с противоположной стороны. Но я отнесся к этой табличке как турист к оригинальному фону для снимка и тут же встал под этим картонным плакатиком, попросив коллегу меня «щелкнуть». И меня щелкнули. Одновременно со щелчком фотоаппарата щелкнула пуля снайпера, впившись в дерево на один сантиметр выше моей головы. На меня посыпались крошки коры. Я автоматически пригнул голову, а сербы, увидев это безумие, заорали на меня истошными голосами: «Уходи, уходи оттуда немедленно!». Ведь надпись же нас предупреждала! Наверное, это было самой лучшей иллюстрацией того утверждения, что русские не верят ничему написанному и всё хотят непременно потрогать руками и попробовать самим. Но одно дело пощупать скамейку, на которой написано «Окрашено», а другое — стать на то место, в которое сейчас точно выстрелят. Это насколько же мы были беспечны, если я спокойно встал на самый простреливаемый участок и в ту точку, которая была наилучшим образом пристреляна снайперами. Но мне повезло.

Оригинал в Фейсбуке автора.