Замер любви

Любая ретрушница знает молитву о ниспослании ей реликтовой сумочки.

Чтобы застёжечки с хитрым ключиком, да затворчики с вензелями побогаче. Чтобы намёк на принадлежность к тайному сообществу, пусть и масонскому.

1

На первый-второй рассчитай'сь! Кого сильнее любят? Замер любви будет непременно! Рано или поздно Ленка выкатит что-то новое, приговаривая «С днём Святого Валентина не поздравит лишь скотина!» и ап — новые сиськи.

Но что-то я тороплюсь... Подруги только встретились. «Замер любви» вышел на старт.

— Видите пятно?

Бокалы с шампанским расступаются, и на главную сцену выходит новая старая сумочка.

— Вот же! Вот! Сбоку чёрное пятно…Скорее всего, кровавый след. Обряд. На вечную любовь.

Здесь надо непременно скривить губы, что означает: «Противно, конечно, бесценно»
Тишина и только шипит шампанское, или чья-то зависть.

— Лююююбит, — просвистели пташки.

Всем мучительно захотелось стать частью секретного обряда, но пока получается лишь быть стайкой захмелевших канареек.

2

Пауза затянулась.

Затем сорвалась Ленка. Распахнув жакетик, она выставила новую грудь. Все знали, что они новые. И что тысяч триста, как минимум. Плюс ещё губки рыбкой…

Было очевидно, что ейный хахель чрезмерно влюблён.

— Люююбит, — протяжно сказала Лена потряхивая плечами.

— Люююбит, — эхом отозвались подруги…

— Можно потрогать?

Потрогали — выпили молча.
Пауза, и снова взгляд на сумочку…

Следующая была Инга.

— Девочки, не хотела хвастаться, но я так рада.

Бокалы расступились, посреди стола оказался брелок с сигнашкой.

3

Довольная Инга не говорила ничего. Только поднимала брови. И все знали, что так брови поднимают только те, у кого за дверями спрятан кожаный салон.

Вот это любовь! Вот это глубина чувств.
«Замер любви» показал новый результат.

Все посмотрели в окно.

Не надо сказок, не надо долгих слов…
Урчание машинки милее песни соловья.

— Люююбит, — протяжно сказала Инга, убирая брелок.

— Люююбит, — эхом отозвались подруги…

Выпили за победителя. Посмотрели в окно. Ох уж этот Любинский. Сколько разбитых сердец прокатилось по этой горке разочарований и надежд. Сколько бабочек в чьём-то животе взлетело над домом Шаниной.

Старая новая сумочка бессмысленно болталась в руках своей хозяйки.
— Сумку подарил. Дурацкую сумку! Ещё бы авоську притащил. Полупокер! Жмот! Тупица!

Печальная барышня села под фонарём и стала набирать: «Полупокер! Жмот! Тупица!»

Слёзы разочарования мешали спорить с автонабором.

4

Где платочек-то?! Где кармашек? А это что?

Что-то бумажное шуршало в кармашке. Была надежда, что это пять тысяч вдогонку к любви. Нет, записка какая-то.

Закоченевшие пальчики развернули старое-старое письмо. Словно появился ещё один участник, уже за рамками конкурса.

Написанное неизвестно кому, неизвестно когда, «ветхое и вечное» легло на «полупокер!»:

— «Почитая Вас как моего государя, с покорностию готова служить твоей милости. Прошу Господа, дабы письмо мое нашло тебя в час доброго здравия. И отсылаю я, любезный сударь, хорошую рубашку, носи ее на доброе здоровье.

Засим вручаю себя твоей милости под покровительство Божьего провидения. А любящее сердце отдаю возлюбленному господину души моей»

Снежинки заметали всё: и любовь столетней выдержки, и современное «полупокер».

Озябшие пальцы сложили бумажный отрез.

«Замер любви»
Расчёт окончен.