Вымысел проблемами вернется

С каждым журналистом случались необычные или забавные истории, и я не являюсь исключением. Мне кажется, что некоторые из случившихся со мной историй будут интересны моим друзьям. Поэтому время от времени стану делиться тем, что произошло как в процессе советской, так и постсоветской моей журналистской карьеры.

Мое приобщение к журналистике в качестве штатного корреспондента случилось в газете «Сибиряк» Калачинского района Омской области после четвертого курса филфака ОмГУ. Мой дебют был настолько успешным, что редакция направила на меня заявку, поэтому после получения диплома я снова приехал в Калачинск уже по распределению. Жить мне пришлось в общежитии местной обувной фабрики, где проживали и другие молодые специалисты, в том числе врачи районной больницы. Если мне как журналисту квартира, положенная по закону, в течение трех лет точно не светила, то у врачей шансов было больше— в районном центре уже несколько лет строился 48-квартирный дом для медработников. Про этот дом мои соседи по общежитию все уши прожужжали, предлагая выяснить, почему он так медленно строится.

Получив социальный заказ от будущих жильцов этого дома, я ринулся собирать информацию. Строительство дома вот уже четвертый год вела МПМК-2, которую возглавлял хорошо известный в городе Михаил Джаферович Джаферов. Договориться о встрече с ним мне так и не удалось, поэтому я сначала пришел на стройку и пообщался с прорабом, который честно признался, что закончить дом они могут хоть за два месяца, если бы выделили необходимые материалы. После чего я пошел в управление МПМК-2 и попытался выяснить у главного инженера, почему на плановый дом не выделяются материалы. Тот не стал юлить и признался, что строительство жилья не является приоритетным для Межколхозстроя, к которому относилась МПМК-2, поэтому обеспечивается по остаточному принципу. В тресте постоянно обещают, но выделяют по минимуму.

Чтобы заострить проблему, я решил написать фельетон. Придумал, что у начальника МПМК-2 Джаферова заболел зуб, он пришел в поликлинику его вылечить, сел в кресло, а молодая врач-стоматолог ему и говорит: «Пока Вы дом для медработников не достроите, зубы я Вам лечить не буду!» После чего Михаил Джаферович бросается на стройку, где прораб ему все объясняет, ну а потом и главный инженер в конторе. А зуб-то все болит. Снова приходит начальник в поликлинику, клятвенно обещает дом достроить как можно быстрее, ему верят на слово и вылечивают зуб. В общем, по мнению коллег и редактора, получилось у меня остро и смешно, фельетон напечатали.

В день его выхода я с утра по дороге в редакцию зашел на комбинат кооперативной промышленности — так именовался хлебозавод, поэтому пришел на рабочее место чуть позже. Оказалось, что мне раз 10 уже звонил товарищ Джаферов. Скоро последовал очередной звонок, от которого скрыться мне уже не удалось. Не меньше получаса Михаил Джаферович пытался выяснить у меня, зачем я опозорил его на весь район. В чем заключался позор, он, правда, так и не объяснил. Главной его претензией было то, что зубы у него здоровые и в поликлинику он не ходил. Я признал, что этот эпизод выдумал, но ничего позорного в этом нет. В общем, он долго жаловался мне на тяжелую жизнь строительного начальника, но когда я предложил ему опубликовать интервью о всех трудностях, сказал, что тогда его уволят. Под конец мы поспорили с ним на бутылку коньяка, что дом он достроит до конца года. Забегая вперед, скажу, что бутылку мне он поставил.

Едва я успел отдышаться от разговора на повышенных тонах, последовал еще один звонок — от молодого стоматолога Наташи Черновой, моей соседки по общежитию. Она сказала, что ей мой фельетон понравился, но ее уже вызывал к себе главный врач районной больницы и отчитывал за то, что она отказалась оказать неотложную помощь больному человеку. Главврач напирал на клятву Гиппократа, которую не может отменить факт того, что она не может получить положенную ей по закону квартиру. В то, что Джаферов к ней не обращался, главврач поверить не хотел. В общем, мне пришлось звонить главному врачу, объяснять ему про художественный вымысел для более эффективного воздействия. В конечном итоге он поблагодарил меня за освещение острой проблемы и пообещал, что, если дом сдадут до конца года, поставит мне бутылку коньяка. Поскольку дом сдали только через два года, коньяк мне получить не удалось.

Джаферов звонил еще несколько раз, потому что стал объектом для насмешек среди руководителей предприятий города и района. Я ему сочувствовал и предлагал написать любую статью, какую он попросит. На районной партконференции первый секретарь Калачинского горкома КПСС Виктор Погребняк с трибуны задал вопрос: «Что будем делать с товарищем Джаферовым? Газета «Сибиряк» один зуб ему уже вырывала, давайте второй зуб вырвем!» Весь зал содрогнулся от смеха, а мне хотелось забраться под кресло. В общем, тогда я решил, что фельетоны я писать больше никогда не буду.
Фельетоны как жанр вымерли в российской прессе в лихие 90-е — после целого ряда судебных разбирательств. Проворовавшиеся бизнесмены и начальники подавали иски на издания, осмелившиеся их высмеять и требовали немыслимые суммы за оскорбление их «достоинства и деловой репутации». Чаще всего доказать в судах, что вымысел, гипербола и прочие художественные приемы не являются оскорбляющими, не получалось. Во избежание судебных разборок и издержек российские СМИ практически отказались от публикации фельетонов с упоминанием конкретных персонажей и обстоятельств...

Оригинал в Фейсбуке автора.