«И Время вдруг лишается границ…»

Ничуть не сомневался, что ей будет вручена главная национальная театральная премия – «Золотая маска»! Браво, Валерия Ивановна!!!

Ну а я свой недавний монолог вспоминаю, посвящённый Актрисе…

1

_______________________________

И да позволительно будет «озвучить» сугубо личное. Дом, в коем я живу, аккурат напротив и наискосок дома, в котором живёт Валерия Прокоп. И за много лет этого соседства выработался у меня некий ритуал: ровно в 10 часов 25 минут утра, ежели дома нахожусь, завариваю кофеёк в кухне и, улыбаясь, смотрю в окно. А улыбаюсь потому, что знаю: через минуту-другую наступит «ритуальный» момент — быстрой и энергичной походкой пройдёт по улице Валерия Прокоп (в театр, на репетицию). И, честно говорю, всегда в эти мгновения возникает ощущение, что память твоя как будто страницы мировой драматургии прокручивает, и уже кажется, что не Прокоп по улице идёт, а чеховская Ирина, или Мэртл из «Царствия земного» Уильямса, или мольеровская Мартина, или Муравецкая из «Волков и овец» Островского… И на улице Волочаевской — словно аура вдруг изменяется, и сиюминутность исчезает, и Время вдруг лишается границ, и одна и та же песенка почему-то вспоминается из серединки 1960-х, «Моя современница» Евгения Клячкина:

Ты небо рисуешь — синим,
и серым — рисуешь скалы,
потом — мужчин, обязательно сильными,
а женщин, конечно, слабыми…

…Слабость — это не про неё. Уже хотя бы по той причине, что Лера — бескомпромиссна. Но её бескомпромиссность — не огульная, а художественно-оценочная, выверенная богатым актёрским и жизненным опытом. И разговаривая с ней (по телефону или тет-а-тет) о жизни ли, о театре ли, — всегда пребываешь в состоянии как бы «наготове»: в любой момент может фейерверкно выстрелить неповторимая «прокопская» (наотмашь!) ирония. «Что? Потрясён? А ты давно этот спектакль видел? Ну так сходи, посмотри, во что он превратился!..». А я, увы, до сих пор так и не научился быть адекватным её иронии. Компромиссен, стало быть…

…Мне очень нравится перелистывать книгу из серии «Мастера сцены» под названием «Валерия Прокоп», написанную Светланой Яневской (причём ощущения такие же, как при описанном выше состоянии «вида из окна»). Нравится рассматривать фотографии в книге, читать отзывы коллег об актрисе, и более всего — вот это, сформулированное Изяславом Борисовым, который ставил в 1968-м в нашей драме «Стеклянный зверинец», где Прокоп была Лаурой: «На репетиции Лера производила на меня странное и привлекательное впечатление. Она не «булькала» о любви к театру, вела себя явно рационально, прагматично. Сказала однажды: «Не люблю говорить о самоотдаче и гражданственности». Я понял: у неё есть интуиция, чутьё, гармония между чувством и разумом, она душевная умница».

…Для меня давно уже очевидно, что она может сыграть… ВСЁ. И совершенно чётко помню, что эта очевидность «окончательно сформировалась» во мне в середине 1990-х на спектакле Левитина «Про ёлку у Ивановых», где Прокоп была (одновременно!) столь острохарактерной, столь водевильной и столь фарисейски трагической, что просто захватывало дух от восторга и хохота и возникало великое сожаление об отсутствии в репертуаре театра Михаила Зощенко (как минимум)!..

…И сейчас, после «Золотой Маски» — вспоминаю, как у Валерии Прокоп случился «хет-трик» и она на главном театральном конкурсе Омска «Лучшая театральная работа» стала в третий раз (!!!) обладательницей главной премии в номинации «Лучшая женская роль».

2

 Это был великий спектакль — «Август. Графство Осэйдж» по пьесе Трейси Леттса. И это надо было видеть — выдающуюся драматическую, трагическую актрису Валерию Прокоп в роли Виолетты Вестон. Видеть и слышать! И навсегда в глазах и в памяти оставалась хрупкая маленькая женщина, которая невероятным образом заполняла своею энергетикой абсолютно всё пространство сцены! И голос «прокопский» этот — неповторимый и завораживающий, как трагедии классиков: «Никого нет сильнее меня. Когда ничего не останется, когда всё уйдёт и исчезнет, я буду здесь. И кто из нас теперь сильнее?..».

…А вечером, около половины шестого, можно снова выглянуть в окно и увидеть, как быстрой и энергичной походкой пройдёт по улице Валерия Ивановна (в театр, на спектакль). И снова на улице Волочаевской аура изменится, и Время лишится границ, и мир — по-шекспировски! — станет Театром. Как там у Поэта:

Вкрапляя в диалоги «ох» и «ах»,
не ведая о школах и законах,
Островского играли во дворах,
а Чехова — в пространствах заоконных.

…А вот фото неожиданное, из 2010-го. Июньским вечером катил я — тогда ещё «неопытный дед» — по набережной Тухачевского (которая, понятно, рядом с Волочаевскими улицами) коляску, в которой плакал и капризничал мой шестимесячный внук Святослав. Сюсюкал я пред очами его, чуть ли не танцевал, — без толку. И вдруг — как будто что-то изменилось в предзакатной атмосфере. Перестал плакать и словно замер Святик. Я поднял глаза от коляски — и увидел идущую мне навстречу то ли Ивонну из «Несносных родителей» Жана Кокто, то ли маркесовскую «жену Полковника», то ли Мадлену Бежар из булгаковской «Кабалы святош»… Лера склонилась над коляской — и Святослав вдруг начал сначала улыбаться, а потом смеяться и ручонками хлопать… Аплодисменты!

 

…И Время вдруг лишается границ…

С очередной победой, дорогая и всегда «золотомасочная» Валерия Ивановна!