Моя первая заграница

Самый изысканный и ироничный преподаватель английского Ольга Брейн буквально вчера предложила друзьям делиться историями про первую заграницу. Как только я вспомнила свой вояж зарубеж, тут же стало понятно: делиться надо здесь. Потому что нельзя такое утаивать. 
Итак. Год буквально 1989-й (хотя, может, и 90-й), я у бабушки в Киеве. Бабушка работает в киевском турбюро. Ей 64, но выглядит она как Маргарет Тэтчер — и по характеру такая же, только не связанная дипломатическими условностями. Она собирается в одну из своих многочисленных загранпоездок. Но едет она не одна: она везет группу. Группа называется «туристическая», но бабушка говорит прямо: барахольщики. Преимущественно женщины. В Польше будут тариться разнообразными одеждами, чтобы потом в Киеве их продать. Короче, челноки. И бабуля во главе. Тур автобусный. И в один сказочный день я слышу: со мной поедешь. Звучит как райская музыка — и мои представления о вожделенной «загранице» тоже где-то в пределах общей парадигмы эдем-тире-парадиз. В голове — самые невероятные фантазии — в основном, на тему, как я вернусь в родной Омск, на улицу 2-я Поселковая и напишу сочинение про свое лето в Польше и Югославии, и как одноклассники будут завидовать и восхищаться. Мне было лет, кажется, 14-15, поэтому, кроме идеи сочинения, была еще тема шмоток. Причем здесь у меня не было никаких вообще ожиданий или желаний. Ясно же, что там все очень красивое.

Что интересно, тур предполагался в Закопане. Кому пришло в голову ехать на горнолыжный курорт летом — это вопрос отдельный. Но вроде у «барахольщиков» там были налажены уже какие-то свои связи. В общем, все получилось, мы стартовали. Ехали, кажется, ночь (хотя, может, и больше). Утром в автобусе бабуля провела инструктаж (много не пить, по одному не ходить — а то были неприятности у предыдущих: хитрые поляки подсунули фуфло, пришлось разбираться; чаще оглядываться, а то польская полиция, говорят, стала чрезмерно внимательной) — и где-то к полудню мы были в Закопане.

Ощущения меня преследовали совершенно непривычные. Люди, магазины, где-то музыка играет, а главное — опять магазины, и там всего много, и очень все красочное, и надписи непонятные. Я купила маме какие-то духи, папе — ликер «Адвокат» (оказался страшной дрянью, как выяснилось позже), а себе — бутылку шампуня (зачем? а вот хз. видимо, бутылка была особенно хороша). Больше всего мне запомнилась гостиница — чистенькая, в цветах и какая-то абсолютно «заграничная». Других подробностей я так и не запомнила.

После Польши автобус проследовал в Чехословакию, город Кошице. Вот там нас высадили у большого торгового центра. И я увидела абсолютно шикарное черно-белое платье со шнуровкой. Типа — корсаж. Как в романах Дюма. Я затащила бабушку в примерочную. Надела платье — и заявила, что не сниму. Бабушка хмыкнула и сказала: 
— Нас родители убьют — все сиськи наружу.

Я упиралась — хотя шнуровка, действительно, смотрелась несколько вызывающе. Тут в кабинку заглянула продавщица. Покачав головой, что-то защебетала на чешском (я не въехала, что именно), одновременно показывая жестами, что нет-нет-нет, конечно, все не так. Я смотрела на нее с ужасом: кто бы ожидал, что у заграничных продавщиц есть право вето на покупки. Но бабушка ее как-то поняла — и сообщила мне: 
— Ты платье задом наперед надела. Эта шнуровка на спине должна быть. 
После того, как я все исправила, страсти улеглись. Теперь сисек было не видно.

Однако самое впечатляющее событие было впереди. За несколько километров до границы автобус остановился. Я никак не могла понять, зачем. Пока не увидела это своими глазами. Тетки-барахольщицы твердо знали: на границе могут шмонать. Объяснить даже десять комплектов одних и тех же штанов — дело непростое. А если их тридцать? Женщины начали прятать трофеи. Частично — в специальные места автобуса. Частично — на себе. Одна тетечка натянула на себя тридцать трусов из модного тогда комплекта «неделька». Бабушка неодобрительно сообщила: 
— Смотри, жопа сопреет. 
Тетечка махнула рукой — фигня, мол, главное — довезти. Две почти одинаковые женщины натянули каждая по два пуховика. Мне сильно хотелось заметить, что вообще-то на дворе август и вряд ли таможенники окажутся настолько тупыми. В конце концов, упаковавшись, все уселись на свои места. Бабушка пересчитала своих подопечных, потом скомандовала: 
— Деньги приготовили, собираю. 
Собрала (не помню, сколько, но сумма была внушительная, по моим тогдашним ощущениям). 
Заграничную таможню миновали как-то очень легко и незаметно — там все эти трусы были очевидно никому не интересны. На нашей в автобус зашли два хмурых мужика. Сначала попросили кого-то показать сумку. Потом — поднять сиденье. Тут бабушка поднялась и сообщила: 
— Мальчики, я руководитель группы, выйдем-ка на улицу. Мальчики внимательно посмотрели на бабушку. Молча кивнули головой. Переговоры заняли минут 10. Бабуля царственно заняла свое место — и мы отправились домой.

Через несколько километров бабушка махнула водителю — останавливаемся. И повернулась к тетеньке с трусами: 
— Ну, выходи уже, дай жопе шанс. 
Остальные радостно встрепенулись: точно, можно же было снять все надетое непосильным трудом. Особенно радовались две одинаковые женщины в пуховиках.
PS: на картинке — главная улица Закопане. Вот она мне примерно такой и запомнилась.

Оригинал в Фейсбуке автора.