Нашим бабушкам посвящается

Не так, чтобы я следила. Но в больничной палате сложно что-то скрыть.
Эта пожилая женщина никогда ничего не ела на «перекус».
Хлопотала же.
Смотрю — лимончик порезала тоненько и засыпала сахаром. Получился лимоношный сироп - красивая солнечная баночка.
Потом, слышу, просит кого-то: «Принеси четушку водовки. Протираться буду. Надо-надо».
Ей принесли. Она в спиртовой этот раствор корочки того же лимона.
«Какой интересный лосьон», — подумала я. Предложила лепестки роз из своего букета. Она прищурилась, подумала о чём-то, просчитала и отказалась.
И не протирается!
Где пузырь водки, я вас спрашиваю?
Да не слежу я! Но…
А ларчик просто открывался.
Знаете, даже не удивилась, хоть и удивилась: бабулька брала презенты от одних, облагораживала даденное и передаривала другим.
Лимоношный джем — правнучке.
Лимонную настойку — деду своЁму.
Из больницы — с любовью.
А себе — ничего. Ну, почти ничего.
Как всё-таки велика у женщины потребность «заботиться». Как велико желание «отдать». Счастье «поделиться»
Женщина — это медиум. Проводник. Она держит в своих руках все нити. Именно поэтому с уходом бабушек многое теряется.
Теряются связи — невидимые нити.
Брать от бабушек подарки привычно и естественно. Я и сама так любила. У бабушки всегда что-то есть.  Какой-то тайный рецепт счастья. Для себя — лишь необходимое.
Я посадила женщину напротив. Орехи, мёд, чай. И смотрела, чтоб она ела. Ела сама.
Чтоб хоть что-то для себя.
Дай ей волю — она бы и это переправила своим.
Но даже аккумуляторам требуется подзарядка, даже бабушкам.
Я получала удовольствие от того, как женщина удивлялась незнакомым орехам с пропиленными крестиками, пробовала их, сравнивала. Парочку сунула в карман — да, пожалуйста.
С этим ничего не поделать. В женщине неутолимо желание «любить» и «заботиться». Возможность «отдать».
Нашим бабушкам посвящается.