12 января 1991 года

12 января 1991 года. Наша Межрегиональная группа народных депутатов СССР узнает об обострении ситуации в Вильнюсе, о применении войск против граждан Литвы. Мы тут же проводим небольшое совещание, на котором было немногим более 20 человек. Ввиду неясности обстановки из-за недостоверности официальной информации быстро принимаем решение немедленно вылететь в Вильнюс и разобраться на месте. Самолет летел в ночь. Разошлись. К рейсу пришло нас только трое: я, Степан Сулакшин (Томск) и Олег Бородин (Якутск).

Прилетели ночью. Нас встретили депутаты литовского парламента и сразу повезли на место событий. По дороге рассказали о произошедшем: о штурме сотрудниками «Альфы» телецентра, о взятии телебашни, о значительных жертвах среди мирного населения.

Первым делом мы приехали к телецентру, обошли его по периметру. В снегу были россыпи гильз от Калашникова. Один раз я просто ступил в кучу таких гильз — так много их там было. Именно здесь только что, при неясных обстоятельствах, был убит лейтенант «Альфы» Шатских.

Потом мы поехали к телебашне. Вокруг нее, несмотря на ночь, было много возбужденных людей. Узнав о прибытии народных депутатов СССР, они подбежали к нам. Почти единственное, о чем они просили, это — узнать о судьбе их пропавших родственников. Они утверждали, что внутри телевышки много убитых десантниками ее защитников. Но туда никого не пускали. К нам подошел и прокурор Литвы (уже не советский) и тоже сказал нам, что он не может попасть внутрь, чтобы установить число погибших. Мы подошли к дверям и стали стучаться. Нам ответили, мы представились и попросили старшего. Офицер посмотрел наши удостоверения и разрешил войти. Зашел и прокурор. Учитывая просьбы родителей, мы первым делом договорились с командиром десантников о том, что надо выдать родственникам тела погибших, если таковые есть. Офицер категорически заверял нас, что в здании телевышки нет ни одного трупа. Ее защитники, якобы, вооруженные в основном охотничьими ружьями, покинули здание, выпрыгнув во время штурма из окон 1-го и 2-го этажа. Прокурор и мы настаивали на проверке. Десантники согласились показать нам все до одной комнаты телебашни. И началось! Как я выдержал тот марафон, я не помню. Поврежденные лифты не работали. И мы поднялись по всем этажам, осматривая абсолютно все помещения. Все или почти все двери были выбиты ногами десантников и разломаны. В комнатах тоже были следы настоящего бесцельного погрома: переломаны стулья, другая мебель. Однако трупов мы не находили. В помещениях в разных позах отдыхали десантники. Мы заговаривали и с сержантами и с рядовыми, офицеры этому не препятствовали. Никто убитых не видел. Вид у солдатиков был явно не воинственным и победоносным. Они выглядели испуганными и растерянными. Ни одной улыбки или смешка, все были мрачными. С тревогой и ожиданием смотрели на нас. Они видели толпы разгневанных возмущенных людей вокруг телевышки и чувствовали себя осажденными.

Мы поднялись на последний верхний этаж из последних сил на деревянных ногах. Тут мы откровенно поговорили с капитаном. Конечно, он, как и все военные в подобных случаях, говорил, что он выполнял приказ, и у него не было выбора. Однако, разговорившись, он признался, что он сам весьма смущен тем, в чем пришлось ему принять участие. Говорил, что всю взрослую жизнь думал, что участь военного — это борьба с внешним врагом, и совсем не был готов воевать с мирным населением. Давал честное слово, что ни одного человека его солдаты не убили. Затем, уже полушутя, сказал, что мы все проверили, а может трупы спрятаны на самой крыше. Я вызвался посмотреть. Мы с ним вдвоем (остальные уже не могли двигаться) открыли люк и выползли на самую верхнюю часть башни, покатую крышу. Там было очень холодно и ветрено. Ничего там я не нашел. С этой верхотуры был виден ночной не спящий Вильнюс.

Потом мы были в здании, где засел также осажденный гражданами Рижский ОМОН, уговорили их не обострять ситуацию и не открывать огонь. Затем поехали в парламент. Там все было готово к штурму: окна заложены мешками с песком, в коридорах сидели парни с ружьями (в России все это будет немного позже — в августе).

Переговорили с председателем Верховного совета Литвы Ландсбергисом, но коротко.

Потом нас окружили иностранные корреспонденты, и мы прошли в зал, где состоялась наша импровизированная пресс-конференция. Помню, что я и Степан пафосно заявили, что готовы стать живым щитом парламента Литвы. Мол, пока в этом здании будут находиться депутаты СССР, «Альфа» не пойдет на штурм или обстрел здания. Потом прилетели депутаты РСФСР во главе с Бурбулисом. Штурм явно отменялся.

В общем — там еще много чего интересного произошло в эти дни и ночи.Участвовали мы и в церемонии прощания с погибшими. Я выразил соболезнования премьеру Казимире Прунскене, с которой мы были знакомы по депутатству. Она только что ушла в отставку на волне всех этих событий.

По итогам поездки я написал статью в «Российскую газету», она была напечатана на первой странице как передовица, но у меня этого номера почему-то не сохранилось.

Оригинал в Фейсбуке автора.