Юлия Стрельская

В детстве моим воспитанием занимался дог Дей, он был темпераментным и неутомимым воспитателем, а я — Машей-растеряшей, как говорила мама. Оставляла вещи в неожиданных местах, потом искала их на потолке и, не найдя, приходила к маме за помощью. Дей сразу увидел проблему и решил сделать из меня организованного человека.

Растворило раздраженьем в пробочном круговороте.

Я сразу его заметила, в первый же день. В школе я чувствовала себя одинокой и с тех пор одинокие люди моментально притягивают мое внимание, даже если прямо не попадают в фокус моего зрения. Паренек хотел быть одиноким, он не желал включаться в общее действие и сидел на самом верхнем ряду, не хлопая и ни с кем не перебрасываясь репликами. Но в первые дни меня так плотно облепила малышня, что пробиться в парнишке в голубых шортах мне не удалось.

Все шпицы — яркие индивидуальности, но все же есть определенные «шпицовые навыки», которые щеночкам шпицев преподают в закрытой «шпицовой академии». Многие из этих навыков абсолютно бесполезны и нелепы, и зачем они нужны шпицам, знают только сами шпицы. А если и они не знают, то мы имеем дело с самой бесполезной, микромасштабной и неинтригующей загадкой вселенной.

У щенка были огромные рыжие лапы, висящие с обеих сторон головы уши и заложенный нос. Периодически он закатывал свои шоколадные глаза, поднимал нос к потолку и громко чихал. Во все стороны летели зеленые сопли. Мама попыталась придержать щенку голову, чтобы сократить область поражения обоев. Большелапый недовольно заворчал, видимо, предпочитая свободу самовыражения чистоте стен...

График у нас оказался довольно плотным, мы с Кавой были заняты с утра до ночи. Иногда, правда, я была занята одна, а Кава отдыхала в номере. Я завидовала ей, а она — мне...

Ему было десять, и он был бунтарём... 

В один прекрасный августовский день мы оказались глубоко под Барабинском на комарином берегу озера Большой Тумач... 

Ранним субботним утром я пришла к морю, чтобы прикоснуться к жизни, вечности, а стала свидетелем отвратительного в своей абсурдности зрелища.

Я очень стараюсь не пытать моих маленьких пациентов вопросительными очередями. Иногда прям мысленно держу себя за язык и отдаю инициативу малышу. Причем, чем больше снимаю давление, тем больше мне рассказывают.

Пока ее хозяйка кормит голубей, она лежит толстенькой колбаской на крыльце нашего подъезда в надежде, что выйдет шпиц Арни. Где-то три дня в неделю ей везет и первое, что мы видим, открыв дверь, это подпрыгивающую яростную Соню, оглушительно лающую и рычащую.

Когда мой собеседник говорит кодовую фразу «у меня такой характер, что...» я вижу на нем дырявый костюм. Часто дыра видима владельцем дыры, но таковой не воспринимается... 

Самый информативный разговор о канистерапии состоялся у меня не с психологом или педагогом, а с очень циничным бизнесменом. Ему сильно хотелось понять, для чего мне собака на занятиях. С разрешения собеседника привожу разговор почти без купюр.

Чтобы мирно жить с котом надо быть деликатным, а местами — прямо трепетным.

Я ловила себя на мыслях, что, глядя на то, как моя пожилая собака укладывается, медленно вытягивая артритные лапы, я готова хвалить ее просто за попытки, как часто делают дети на занятиях.