Про концерт Жванецкого

Сколько я помню, мои родители вместе всегда смеялись.

У них было настолько похожее и яркое чувство юмора, что шутки друг друга они понимали с полуслова. Их до слёз смешили одни и те же вещи, которых я никогда не понимала.

1

Конечно, при таком раскладе я стала ещё одним объектом для шуток с их стороны. Над моими же не смеялся никто, и я всегда чувствовала себя как будто бы немножко чужой в те моменты, когда они вдвоём заливались и хохотали. Словно между нами вырастала стена, которую очень хотелось! — и никак не получалось сломать.

Мне тоже так хотелось постичь этот великий секрет — что заставляет людей так отчаянно и жизнерадостно, жизнепобеждающе смеяться!

Но он так и не открывался.

Смеяться вместе — ещё одна тайна, чудо. Здесь нет слов, только в отражении другого видишь, что он знает и чувствует, как ты.

Больше всего родители любили концерты Михаила Жванецкого, и наткнувшись на них по телевизору, смотрели с упоением. Я никак этого не понимала. Не понимала, чем смешно это «раки сегодня по пять, а те вчера, но по три», не понимала, почему все в таком восторге — и больше всего не понимала, почему шутку невозможно объяснить или разложить по полочкам. Это раздражало — раздражало непонимание и одиночество, и я всегда старалась уйти в свою комнату.

Когда мне было лет шестнадцать или семнадцать, Жванецкий приехал с концертом в Омск. Родители, конечно, были счастливы и уже предвкушали этот вечер. Но маму вызвали в командировку, и второй билет достался мне. Папа был немного разочарован, но поглядывал на меня с тайной надеждой — а вдруг не безнадёжна? А вдруг поймёт, засмеётся?

Собираясь в Омскую филармонию, я была в странном смятении. А вдруг и правда будет смешно?

Эти робкие мысли рассыпались в прах на первых же минутах концерта.

2

Конечно же, всё началось с пресловутых раков. Я сидела и внимательно вглядывалась в лицо сатирика — лицо человека, видящего в зале ожидание света и счастья. И я на короткий миг тоже загорелась этим ожиданием. Казалось, что вот, сейчас — хотя бы на час отступит всё горе и темнота жизни, побеждённая юмором, и мы все в зале станет как будто бы едины.

Но с первых же слов я начала колебаться. Рассказ про раков и прежде не вызывал во мне никакого смеха, а теперь, среди целого зала людей, я чувствовала себя совсем неловко. Я подумала, может быть, стоит чуть-чуть подождать и станет наконец-то смешно?

Увы, не становилось. Я оглянулась на папу — может, он объяснит, «куда смеяться», и всё станет понятным?

К моему удивлению, папа смеялся во весь голос и только отмахнулся от меня, мол, не мешай, не рушь волшебство. Я растерянно взглянула снова на сцену и попыталась рассмеяться. Никак. Тогда я осмотрела весь зал и с ужасом заметила, что хохотали поголовно все. Люди не могли вздохнуть, мой сосед справа даже неловко свалился со стула, согнувшись пополам.

Я увидела слёзы, выступившие от смеха на папиных глазах, и мне на секунду тоже захотелось расплакаться.

Будто бы волшебник своей палочкой коснулся каждого присутствовавшего, а на меня это чудо не подействовало, и как горько оказалось проскользнуть мимо этого счастья.

После концерта, казалось. это самое волшебство ещё чуть витало в воздухе. Зрители расходились счастливыми, с широкими улыбками на лицах, заряженные и вдохновлённые великой, непобедимой силой.

Мы сели в машину, и заводя её, папа первый раз посмотрел на меня и расхохотался в последний раз за вечер.

_{Оригинал в facebook}