Пушки вместо масла, танки вместо больниц

1995 год, делегация Госдумы посетила Вашингтон. Хочу рассказать только об одном своем выступлении в Конгрессе США, на совместном заседании двух комиссий Палаты представителей: комиссии по иностранным делам и комиссии по обороне. Это не была заготовка, хотя я об этом ранее много думал. Я и выступать-то не собирался, но по ходу разговора мне показалось логичным упомянуть об этих моих размышлениях. Разумеется, я ни с кем не согласовывал свою речь – времена были воистину демократичными.

В контексте шедшей беседы я затронул щекотливую тему расширения блока НАТО и продвижения его к границам России. Нарочито наивным голосом я задавал простейший вопрос «Зачем?» Зачем расширяется территориально этот военный блок? Ведь исчезли его противники — СССР и блок Варшавского договора. Объяснения депутатов были путаными и весьма неубедительными, я их легко и с иронией парировал и снова и снова задавал свой простенький «идиотский» вопрос: в чем цель такого расширения блока. И опять собеседники уклонялись и уводили разговор в сторону. А почему бы так же прямо не ответить, как прямо был сформулирован вопрос? Как мне показалось и по сию пору кажется, что конгрессмены были явно не готовы к подобному лобовому вопросу. Они не ожидали такого наезда от представителя самой демократической фракции Госдумы, поэтому и были захвачены врасплох. Они смущались, что-то бормотали невнятное и деликатно давали понять, что мой вопрос несколько бестактен. Я демонстрировал непонимание причин этого явного уклонения от прямого ответа и продолжал настаивать на том, чтобы мне четко и внятно ответили на мой очень естественный вопрос.

Затем я разразился пламенной речью о том, что Россия по всем показателям уж никак не являлась тогда угрозой миру. Вся внешняя политика страны была исключительно миролюбивой. Экономическое положение страны было плачевным. Внутренние проблемы были настолько велики, что Россия была ими полностью поглощена, на остальное просто не хватало сил, средств и даже времени. Мои компетентные собеседники и без меня хорошо понимали, что и в экономическом и в военном отношении наше государство было в состоянии лишь по минимуму обеспечить безопасность страны в лучшем случае, и ни о какой его агрессивности не могло быть и речи.

А потом я объяснил конгрессменам, почему именно от меня — демократа — исходит такая оборонно-патриотическая речь. Я выразил беспокойство по поводу того, что указанными действиями блока НАТО, к которому в нашем населении продолжает по инерции сохраняться исключительно негативное отношение, в России могут воспользоваться наши «ястребы». Я так и говорил буквально, что НАТО наносит удар в спину демократическим силам в России, подрывает их позиции, подрывает доверие к ним избирателей. Я пугал конгрессменов Жириновским, говорил, что в России ситуация очень схожа с ситуацией в Германии после первой мировой войны (т.н. Веймарская республика), что в России тоже вполне возможен приход к власти сил, которые также начнут с призывов «встать с колен!».

К сожалению, многие мои слова из той речи оказались буквально провидческими: уже не поминая Жириновского, я говорил более общими словами о том, что в нынешней ситуации в России обязательно найдутся такие силы, которые, указывая на расширение НАТО, вновь заголосят об угрозе, об окружении нашей Родины врагами, о происках империалистов и т.п. В конце своей речи я уже совсем неделикатно заявил о том, что все их слова о поддержке демократических преобразований в России недорого стоят и полностью перечеркиваются их делами, т.е. расширением зоны НАТО. «В награду за недальновидность вы получите приход к власти в России сил совсем не демократической ориентации. Фактически вы им поможете прийти к власти. И потом не удивляйтесь, когда это произойдет».

Увы, всё так и произошло.

Дубль такого выступления состоялся в 1997 году в Лондоне, куда я прибыл уже в составе партийной делегации на парламентские выборы. Мы были гостями консервативной партии. Встреча с партийными лидерами была не совсем официальной, поэтому я и выступал намного раскованнее, резче и откровеннее. В общем, можно сказать, даже горячился и говорил эмоционально. Да и ситуация в указанном направлении продолжала ухудшаться. Фактически я повторил то же, что говорил и в Конгрессе США, но чопорные англичане еще хуже, чем американские конгрессмены, восприняли сказанное мною и замяли вопрос с таким видом, как будто я говорил нечто неприличное. Они тоже не ожидали такого неудобного для них вопроса от российского «демократа». А мои коллеги даже пытались меня одернуть и утихомирить: в гостях у англичан не принято резать в глаза правду-матку. Я, конечно, утих, но до сих пор считаю, что я ответа на свои вопросы не получил ни в Вашингтоне, ни в Лондоне.

А в итоге получилось то, что получилось. Пришли те самые силы и провозгласили: «Отечество в опасности!!» И они снова стали превращать страну в «единый военный лагерь». Пушки вместо масла, танки вместо больниц. А демократы объявлены национал-предателями и пятой колонной американского империализма.

Представляю продолжение спора с конгрессменами в наши дни. Я бы их упрекнул за содеянное и заявил, что именно их действиям мы обязаны приходу к власти совсем не демократа Путина, который замечательно разыграл подкинутую ему натовцами карту. А они бы мне, наверное, ответили: «Ну, вот видите, наши опасение были не напрасными — Россия снова заняла агрессивную позицию и представляет собой угрозу миру и, прежде всего, угрожает территориальной целостности соседним странам. Так что мы были правы, включая в состав НАТО постсоциалистические и постсоветские республики, а кого мы не успели ввести в состав блока — те и стали жертвами российской агрессии».

И кто тут прав?

Вот так всегда в политике, как в детской драке: кто первый начал? Спорим — где причина, а где следствие. А они имеют обыкновение меняться местами. Что же всё-таки первично: природная и неистребимая агрессивность России, против которой остальным странам надо всегда предпринимать превентивные оборонительные действия и держать порох сухим или ястребиная сущность американского империализма, привыкшего вести политику с позиции силы? Или может быть, они просто излишне перестраховались — на всякий случай, а теперь говорят — вот, мы же говорили, что русским нельзя верить.

Неужели американцы, и правда, всё предвидели? Или они действовали по инерции и нечаянно спровоцировали резкую переориентацию руководства нашей страны?

Сдается мне, что я не так уж и был неправ. Американцы в 90-е годы прекрасно были осведомлены о состоянии экономики и Вооруженных сил РФ. Да, Россия тогда никому не угрожала и не могла угрожать. Вот в Вашингтоне и решили воспользоваться этой слабостью прежнего противника и спокойно, не торопясь, уверенно усилить свои позиции настолько, чтобы больше никогда и не беспокоиться на этот счет. Но они тем самым нарушили самое святое в международных отношениях — баланс сил. А это всегда ведет к попыткам другой стороны восстановить этот баланс, ведет к нестабильности в мире. Не надо ничего делать «с запасом».

(Фрагмент из книги Александра Минжуренко «Командировка во власть». Издание можно приобрести в магазинах сети «Центр-Книга»)