Ребенок, который умеет думать, умеет хотеть и не боится жить — вот что такое реабилитация

Мы тут общались с Машей. Маша — моя хорошая подруга. Она меня любит и Катьку мою обожает. Но при этом Маша искренне считает, что Катя (у нее — кохлеарная имплантация) отлично реабилитирована, и я, как мать, давно могу расслабиться. И даже должна. Маша формулирует это грубо, но ей можно: «Отвали от ребенка. И от себя отвали».

Но я не могу отвалить. Я все время «в борьбе», в поисках новых методик и новых развивах для Кати, и Маша считает, что это уже моя личная проблема.
Есть даже такое понятие — вторичная инвалидизация — когда ребенок травмируется не столько о сам факт собственной инвалидности, сколько о мамин культ этой инвалидности. Мама носится с ребенком и реабилитацией, как с писаной торбой, отчаянно ограждая ребенка от стрессов, создавая ему лайтовые условия жизни, и ребенок покорно впитывает мысль, что он слабый, что он инвалид, что ему нужны особые условия, и дитенок начинает сам... как бы искусственно притормаживать в развитии.

Маша видит меня так. Я не согласна. Я себя так не вижу. Даже наоборот. Я себе кажусь вполне вменяемом мамашкой, которая просто «не расслабляется» по поводу диагноза дочери. Ну где особые условия? Она у меня тусит в социальном месиве обычного детсада и развивашек. Мы всегда в пекле всех социальных активностей. Мне кажется, я ее наоборот активно «сталкиваю» в социум — все коммуникации в общественных местах она у меня сама организует: и попить закажет, и договорится об игрушке в развивающей комнате, и поздравит с днем рождения.

И вот мы с Машкой кофе пили, она натискалась Катьку (а та прям в ударе была) и говорит:
— Слушай, ну ведь она в абсолютной норме для ребенка 5 лет. И говорит отлично, и адекватная. Мать, ну когда ты успокоишься? Вот что для тебя будет означать, что твой ребенок реабилитирован?

Мне понравился вопрос. Я честно подумала и ответила. Есть такой фильм классный, называется «Одарённая». Про девочку Мэри с уникальными математическими способностями. Вот там эпизод есть, когда детям задали на дом сделать поделки про животных. И все сделали, и везут их в школу в школьном автобусе. И автобус остановился забрать еще одного ребенка. Не помню, как его звали, ну пусть Билли. И Билли со своей поделкой идет к школьному автобусу, а все смотрят из окон и понимают, что у него шикарная поделка — там и зебры, и бегемоты, и коровы. В общем, в конкурсе поделок Билли — несомненный лидер.

И он входит в автобус, а другой мальчик, ну пусть Джон, ставит ему подножку, и это Билли падает на свою поделку и сминает ее. И это ужасно обидно, а Джон хохочет. И Мэри подходит к Джону и влепляет ему хук между глаз. Ну, треснула, в общем, одноклассника. Родителей — к директору, Мэри ругают, говорят, что так нельзя. Она пытается объяснить, что у нее была причина ударить одноклассника, но это не важно: нельзя бить людей, даже если они вам не нравятся. С Мэри проводят воспитательную беседу, она кивает. И на следующий день в классе учительница спрашивает Мэри:
— Дорогая, ты ничего не хочешь нам сказать.

И Мэри говорит так... заученно:
— Я хочу извиниться. Перед Джоном. И перед остальными. Нельзя бить людей. Я все поняла, и вам не следует меня бояться, я больше так не буду.
— Молодец, — похвалила Мэри учительница.

И тут Мэри говорит:
— А можно я скажу то, что действительно думаю?
— Конечно.
— Я плохо поступила, но мне хотелось защитить Билли. Потому что мы все видели его поделку. Она была круче наших. Билли, ты молодец. Ты бы победил. Давайте ему похлопаем...

И весь класс хлопает Билли. А я думаю, какая же она мудрая, эта маленькая Мэри. Мудрая и свободная. Она не повторяет за взрослыми, она умеет думать сама. Думать и защищать свои мысли. А хорошим человеком можно стать в любом возрасте, и уже даже в 8 лет это будет заметно другим. Понимаешь, Маш.
Реабилитирована — для меня — это не только речь и слух. Это внутренняя свобода от любых предубеждений, что с тобой что-то не так. Я хочу, чтобы Катя была самостоятельным мыслящим человечком, который понимает, что с ней все так, и не боится жить. А еще ей нравится быть собой, вот такой, какая она есть. Ей не страшно, не больно, не стыдно. Ей хорошо. А мама — рядом, не заслоняет от жизни, а просто щедро источает поддержку. Подхватит, спасет, обнимет. Если захочешь. Ребенок, который умеет думать, умеет хотеть и не боится жить. Вот что такое реабилитация, Маш. Я ведь тоже вместе с дочкой этому учусь. Себя тоже активно реабилитирую. Потому что в моём детстве меня учили быть удобной и зубрить чужие мысли. Так было проще, конечно, но в итоге я себя у себя обнаружила только после совершеннолетия. Хочу, чтобы мои дети нашли себя по возможности пораньше.

Знаешь, Маш, я ведь всего лет, наверное, пять как... способна в случае чего сказать: «Билли — молодец, я хотела его защитить». До 35 я могла только: «Простите меня все за меня и за то, что занимаю столько места под солнцем»...

Не знаю, понятно ли я объясняю свою мысль. Мэри бы точно объяснила лучше)

Оригинал в Facebook автора.