Должен быть жесткий и понятный контроль

Разговорился в студии телеканала «Продвижение», обсуждая тему «химической атаки на Омск». Можете посмотреть видео или прочитать текстовую расшифровку ответов.

Что такое этилмеркаптан?

Этилмеркаптан — это особое соединение с серой, используется для того, чтобы одорировать бытовой газ, чтобы сигнализировать об утечках. Чтобы это можно было почувствовать носом, вводится сильно запашистый вонючий газ, который у любого человека вызывает естественное желание закрыть все что можно. Это газ, которым может отравиться человек, такого нервного действия. Он воздействует на самочувствие человека, может вызвать тошноту, рвоту. При больших концентрациях человек может умереть.

Кто виноват?

Выбросы могли быть на любом нефтехимическом предприятии. Везде, где есть переработка нефти, это вещество так или иначе используется — либо в качестве результирующего вещества, либо в качестве компонента. Либо на станциях, где смешивается природный либо бытовой газ с одорантом.

Почему город оказался беззащитным?

Я раньше работал в природоохранной системе и четко понимаю отношение предприятий к природоохранным органам. Не может природоохранный орган не знать, используется или не используется это вещество на предприятии. Это же не пипетка — это же большой объем опасного вещества. Конечно, все это нормируется, все описывается, указывается, в каких объемах все это используется и в каких это нужно выбрасывать. Кроме того, инспектора контролирующих органов должны хорошо знать технологию, они должны четко понимать, где это вещество может храниться, использоваться и появляться. И у них должны быть разработаны целые программы предотвращения возможной беды. Вот эти чрезвычайные ситуации они, в принципе, могут с каждым веществом случаться — и на каждое вещество, если оно в большом объеме существует (а здесь, судя по 400 ПДК, объем большой), должна быть разработана программа реакции на ситуацию: "если вдруг, то что мы будем делать". Получилось, что ничего не будем делать!

Как химические угрозы распределены по районам?

Если говорить о Советском округе, то там, конечно, нефтехимия травит в разные стороны. Если говорить про весь город, в целом, то наша угольная ТЭЦ-5 посыпает пеплом, в зависимости от ветра, весь город. Больше всего — Октябрьский и Центральный округа. Жители Левобережья зависят очень сильно от погоды: когда на них перебрасывается то, что производится на правом берегу, то они это все получают. И еще там есть Лузинский свинокомплекс, который пахнет не очень приятно, выбрасывая различные соединения азота. В Ленинском округе, что касается воздуха, там более-менее благоприятная ситуация (там, правда, есть другие источники). Центр — это, в основном, автотранспорт. Он у нас вообще не контролируется, а расчеты и измерения показывают, что в час пик на перекрестках бывает 10-15 ПДК. Строго говоря, это места, в которых надо находиться в противогазе.

Из того, что выбрасывают ТЭЦ, наиболее опасны окислы азота и серы. Это канцерогенные вещества, вызывающие онкологические заболевания. А зола сказывается на органах дыхания. Транспорт то же самое выбрасывает. Нефтехимия — это, прежде всего, бензпирен, вещество первого класса опасности. Это и органы дыхания, и онкология.

Что делать?

Главная проблема — огромное число ведомств, которые за всем этим наблюдают: их там что-то около 17 или 18. Они между собой не могут разделить сферы компетенции. Нет одного. Предприятия перекидывают, перекидывают и перекидывают... Должен быть жесткий и понятный контроль. Доступ природоохранных органов на любое предприятие должен быть обеспечен, а у нас сейчас фактически отсутствует. Невозможно чаще, чем раз в два-три года проверять предприятия. И плюс, конечно, система контроля, потому что ее практически нет. В Омске она существует только для видимости. Поэтому мы не можем определить источник вовремя. А воздух — среда подвижная, и, если не определить сразу, то мы не определим никогда.