Магадан - 13. Про Жору, Любу, и Бабку-Бантика

«Двенадцатый километр» — это поселок на Колымской трассе. На тринадцатом расположен когда-то первый на Колыме, а теперь обслуживающий местные авиалинии аэропорт. Малая авиация Крайнего Севера: «аннушки» (Ан-2), «восьмерки» (Ми-8), один Ми-6. Редко, как птица на середине Днепра, какой-нибудь залетный воздушный монстр из военных грузовых самолетов, растележившийся на половину взлетной полосы.

Середина семидесятых прошлого века. Мои безголовые юные родители. И я, совсем маленькая (мы уехали оттуда в Магадан, когда мне было девять). Мой папа — вертолетчик, бортмеханик вертолета Ми-8. У него артистический темперамент, диссидентские настроения, журналы «Нева» и «Новый Мир» под мышкой и электрогитара. Он курит и бежит в клуб, на репетицию своего ансамбля «Крылья».

Моя мама похожа на маленькую цыганку. Имеет соболью бровь. Обожает драки и мотоциклы. Танцует, даже когда чистит картошку. И заводится с полоборота, не тратя времени на дискуссии, а сразу бьет в лоб противнику. Размер и сила противника её волнуют мало. Успокаивается только когда можно заняться шитьём на машинке. Больше никогда.

Мне шесть. Я мечтательная и впечатлительная. В моей голове драконы, чудища, неведомые существа и разные немыслимые предлагаемые обстоятельства. Я вижу то, что не существует для остальных, там, где его быть не может. Взрослые пытаются поставить мне диагноз, но я учусь имитировать «нормальность» и с успехом обхожу агрессоров, покушающихся на мои фантазии. Кроме того, у меня дар убеждения, и я веду своих уличных товарищей. Мы идем на помойку, чтобы играть в «магазин». Нас долго ругают и отмывают после. Лезем в старые барачные сараи, чтобы устроить там «хазу» и играть в «банду», курим ворованные сигареты и нас накрывает соседка тетя Рая. Ужасный скандал, а жаль, потому, что так было интересно.

Я придумываю, что в белом мешке, который выпал из проезжающего мимо поселка грузовика, целебная муравьиная кислота (на самом деле там оказались минеральные удобрения), мы слюнявим ладони, опускаем их в белые кислые шарики и с удовольствием слизываем. Нас, блюющих, позеленевших, уносят. ЧП. Отравлено 13 детей дошкольного и младшего школьного возраста.

Мы воруем у танцующих на чьем-то дне рождения матерей лак «Прелесть» и взрываем его в овраге, бросив в костер. Восторг. На шум бегут взрослые. Мы растворяемся в зарослях стланника и, распластавшись на ковре из ягеля, чтобы не бояться, жадно глотаем ягоду шикшу. Шикша лопается на языке и приятно холодит пересохшее от страха нёбо.

Как только мы осваиваем чтение и письмо, мы заводим журнал, в котором отмечаем всех беспризорных трассовых собак и, разбившись на группы, устраиваем дежурство по собакам. Мы кормим их ворованной из дома едой. Прячем в сараях от живодеров. Бьемся за своих собак с ребятами из поселка Дукча. Те не любят наших собак и хотят их мучительной гибели. Мы организуем оборонительные отряды. Процесс поглощает всё мелкое население поселка на несколько месяцев. Идет настоящая партизанская война.

Мы организуем маленький боевой отряд и уходим в сопки с целью найти старое стрельбище. Чтобы стало страшнее, мы придумываем, что в стланнике весной нашли кости детей. Это, вероятно, те беглые зэки (какие зэки, никто там давно не бежит, некуда оттуда бежать, но мы так не считаем), они, беглые зэки съели детей. А кости разбросали. Ужас. Нужно срочно найти и рассмотреть. Ищем. Безуспешно. Зато находим бурундуков и старые стрелянные гильзы. Набиваем гильзами карманы, варежки, шапки. Гильзы становятся валютой. На них можно обменять жвачку, пакетики с сухим киселем, изоленту, даже сигареты. Красота.

И тут откуда-то сверху нависает взрослый мир. А в нем разные персонажи: родители друзей, соседи, бомжи и незнакомцы. Они периодически стучатся и внедряются в нашу событийную ленту. И оставляют впечатления о себе. Иногда на всю жизнь. Про кого бы вам рассказать? Например про Жору-танкиста, может быть? Пожалуй.

Продолжение следует...

Оригинал в Facebook автора.