Пермяк солёные уши

На самом деле имеет оно совершенно буквальную — метонимическую, а не метафорическую природу. С XVI века по берегам реки Камы начинают открываться соляные промыслы. О масштабах соледобычи тех времён свидельствует сохранившееся до наших дней название одного из городов Пермского края — Соликамск. Для перевозки и оптовых продаж соль фасовали по большим, прочным мешкам, которые надо было погрузить на баржу или на телегу, разместить для хранения в амбаре. Грузчиков, занимавшихся этим тяжёлым трудом, называли соленосами. Мужчина-соленос взваливал на плечо мешок весом в 80-90 килограммов, женщина — в 50-60. Когда уставала одна рука, шла в дело другая.

От постоянного соприкосновения с грубой, просоленной дерюгой уши у соленосов краснели и распухали. Когда после изнурительного трудового дня (а его продолжительность у наёмных работников достигала тогда 12-14 часов) соленос заходил в кабак, чтобы промочить горло, он сразу выделялся из толпы. «Эй, солёны уши!» — приветствовали его кабацкие завсегдатаи.

Со временем профессия соленоса ушла в прошлое — первоначальный смысл этого обращения забылся и оно стало применяться ко всем жителям Пермской губернии.
А для нас, в контексте нашего филологического путешествия по Уралу, этот фразеологический оборот интересен ещё и тем, что наглядно демонстрирует неразрывную связь истории языка с историей страны.

На фото: скульптурная композиция «Пермяк солёные уши» Рустама Исмагилова, расположенная перед гостиницей «Прикамье» в Перми (2005 г.).

Оригинал на странице автора ВКонтакте.