Он был из плеяды Мастеров…

Он пришёл в Омский драматический театр двадцатилетним, в 1958-м, пришёл уже «с профессией за плечами» – токарь-фрезеровщик (был токарем сначала в Каменск-Уральске, потом на омском «Сибзаводе»). Устроился монтировщиком сцены. Ну а дальше, как говорится, по-нарастающей! Знаменитая Студия при Омском драматическом. Небольшая пауза (армия). И уже навсегда Театр, в котором более полувека – жизнь и судьба…

…Несмотря на разницу в возрасте, мы с ним как-то сразу перешли «на ты». И я благодарен тебе за это, Васильич! За многое благодарен. За то, что дружбой своей дарил, за то, что «бесед при ясной луне» у нас с тобой с лихвой было, за то, что в любой день мог позвонить тебе и «за жизнь и за театр» поговорить!..

А я ведь и сегодня ещё так и не осознал до конца, что тебя больше нет… Юра, давай я тебе сейчас строчки напомню (из нашего с бардом Сергеем Олейником поздравления). Помнишь? У тебя тогда бенефис был в театре, в 1997-м, по случаю твоего 60-летия…

Если главное про дар,
самое святое, –
то получится тогда
резюме такое:

мощь Актёра – будь здоров
(даже если хмурый)!
Из породы Мастеров
Музыченко Юрий!

…Закрываю глаза, мысленно перелистываю в памяти «музыченковских» персонажей – всегда неповторимых, всегда «штучных»… О, сколько их было!.. Рапидно, калейдоскопом проносятся в памяти: Шут в «Смерти Иоанна Грозного», Клещ в «На дне», Курносый («Энергичные люди»), прокурор Прыщев («Солдатская вдова»), Иван («Беседы при ясной луне»), Вася Кузякин («Любовь и голуби»), Герцог  Корнуэльский» («Король Лир»)… И, конечно же, три звёздные роли Юрия в спектакле-триптихе Геннадия Тростянецкого «Мой бедный Бальзаминов» по пьесам Островского. Думаю, что все театралы Омска помнят эти три блистательные актёрские ипостаси Музыченко в бенефисном для него спектакле: нахально-неуёмный Нил Борисыч Неуеденов в 1-м действии, бесцеремонно-решительный Приказчик во 2-м и «очень приличный господин» с бабочкой на шее Лукьян Лукьянович Чебаков!.. А его «кормилец из народа» в «Московских кухнях»!.. А его Моубрей\ в «Театре» Фрейна?..

Вот сейчас, специально для вас, уважаемые читатели сайта «ВОмске», – несколько фотографий, на которых всегда разные и «штучные» персонажи, сыгранные Музыченко!..

Васильич, прости, но про основоположника марксизма-ленинизма из спектакля «Натуральное хозяйство в Шамбале» – это отдельно:

«Шамбала...»! И – страсти всех оттенков.
И на сцене – сам себе король! –
в роли Маркса – Юрий Музыченко.
Просто судьбоноснейшая роль!

В этом, право, мало было фарса.
И взгрустнулось вот мне отчего:
Музыченко (вместо Карла Маркса)
основоположник был бы – во!

Он бы выдал вовремя зарплату
и не стал в «теорию» играть.
И тогда бы пролетариату
было бы (ох, было б!) что терять!..

…Автор десятка книг в серии «Мастера сцены», заведующая музейным отделом Омского академического театра драмы Светлана Яневская (Царствие Небесное, Света!) не раз говорила мне, что в ближайших планах у неё – книга о Юрии Музыченко. И актёр тоже знал об этом… Но начался невисокосный 2014-й. И в предкрещенский январский день 2014-го не стало Яневской...

…Конечно же, сложись всё иначе в том невисокосном високосном, – у Яневской вышла бы совершенно потрясающая книга о Юрии Музыченко. Тем паче, ещё в конце 1990-х Светлана уже начала концептуально подходить к пониманию и «актёрского нутра», и актёрской судьбы Юрия. Фрагменты её рукописей были опубликованы тогда в журнале «Омская муза». Сегодня, в память и о Юрии Васильевиче, и о Светлане Васильевне, – несколько небольших фрагментов из той статьи:

«…Увы, не всякая молодость мужает без потерь. Елена Александровна Аросева как-то сказала о Музыченко: «У него явственно просматривалось дарование лирическое. Порой он мне напоминал Сергея Есенина. Как случилось, не припомню: за одной «отрицаловкой» последовала другая, третья... И лирическое обаяние оказалось мало востребованным режиссёрами».

…«Тёмный» – своего рода тема Музыченко. Лики «тёмного» – в разных спектаклях. В «Пучине» Островского это Луп Лупыч Переярков – лицемер, хам, невежа и сквалыга; в «Виндзорских насмешницах» Шекспира – Фальстаф, воплощение всех семи грехов; и как кульминация «тёмного» – три персонажа в «Моём бедном Бальзаминове»…

…А когда-то в комедии «Стряпуха замужем» он играл Пчёлку, пел под баян, под оркестр. Признался мне: «А ведь сейчас в театре никто и не знает, что я пел, играл на гитаре, танцевал... Хоть бы одну роль, где можно было бы молодость вспомнить!..».

…Юрий Васильевич Музыченко немногословен. О ролях, им сыгранных, рассуждать не любит, резонно полагая: созданный образ должен сам за себя «говорить». Я села напротив него с диктофоном, спросила первое, что пришло в голову: «Какими качествами, с твоей точки зрения, должен обладать актёр?». Он сразу отстранился и спросил, в свою очередь, едва ли не презрительно: «Ты что, маленькая? Всеми! Прежде всего – театр любить надо!» …Замкнутый Музыченко – естественен. Его «грубоватость», простота в общении (честно сказать, порой шокирующая) скрывают неподдельную огромную доброту (да вспомним хотя бы, как председатель профкома Музыченко помогал своим коллегам, добиваясь для них путёвок в санатории и дома отдыха!) и заботу об общем деле. Желание, чтобы в труппе уважали старших, ценили труд мастеров, давали им роли, «пока они живы»…

…Дух творчества! Не будет он нарушен,
И вечен будет, как Благая Весть,
Пока в театре обитают души
Тех, кто земную жизнь оставил здесь.

…И мчатся рядом – вдоль обрыва – кони,
И всадников отчаянных – не счесть...
Плеяда Мастеров, в которых – корни.
Основа корневая эта – здесь!

…Твоя душа обитает в Твоём Театре, Васильич! Я это знаю абсолютно точно!..