Ляля Помидорова

Алиса — художник. А эти все разводы, они мало того, что дают ощущениям насыщенность, но и происходят сами собой. Без особого Алисиного вмешательства. Про Спартака мы знаем мало. Вроде вольнослушатель, на скульптуре. Говорят, что выбил глаз одной своей возлюбленной, Генриетте. Но это не точно.

Она из любопытства, после долгих уговоров, приходит нам позировать. И всё. Гром грянул. Потому что в момент, когда маленькая входная дверь института отворяется, пропуская внутрь большую Элеонору, её встречают сразу оба брата.

В каком министерстве: культуры или образования, а может быть спорта или обороны, возникла идея объединить для совместного проживания в одном доме студентов сразу из трёх учебных заведений, я не знаю наверняка. Но это была бомба...

Никому бы в голову не пришло, что симпатичная девка двадцати с небольшим лет в девять вечера гуляет в обнимку с десятилитровым барабаном в половину своего веса по коридору и мечтает смолоть удивительную вожделенную глазурь. Кто бы в это поверил?

Я не психолог. Не самая лучшая мать-и-мачеха. Не полиция. Не поисковая организация. Просто человек, выбившийся из сил. Единственный мой ресурс — обратиться к вам лично. Открыто.

Это был центр культуры колымского посёлка, наш клуб: огромное тёплое здание, а в нём была настоящая сцена. И кресла в зале — фанерные хлопушки, поцарапанные, красно-киноварные такие.

Сухие травы, а в них клещи. Некоторые из них меня таки, облюбовали и оседлали. Сидим с собакой на теплом крылечке. Она ловит блох, я клещей.

Люди обнимаются и потом целуются. Взасос. В мае, в сумерках как не целоваться? Обязательно.

Портится всё, коллеги мои. Вот мы с вами, например. Такие опасно-хрупкие, хитином внутрь. Рождаемся, едим, растем. Набираем общественный и просто вес. Получаем жизненный опыт. И если повезет, иногда он нам впрок, да? Но... 

Она удивительная. Фарфоровая. В её крови смешались две, корейская и якутская. Она похожа на японку, с этим своим резким, для азиатки, профилем.

Сегодня я стала частью экспозиции, потому что один из залов оформили предметами из моей уже жизни. 

Ещё одна, не менее важная для нас новость: мы завершили работы по изготовлению и монтажу памятника (не люблю это слово, но как его ещё назвать?) моему другу и учителю, архитектору Геннадию Петровичу Арбатскому.

Вчера я купила часы. 1954 года издания, орловского завода. Настоящие настенные механические часы с маятником, которые нужно заводить один раз в неделю маленьким ключиком.

Это понятно, объяснимо, простительно. Мы, художники, такие люди, что вам и не снилось. Ага.

В этой заметке мой отец жив. И молод. Он умер тринадцать лет назад 21 октября.