Ляля Помидорова

Представьте только, это же немыслимо (нам с вами такое присниться могло только под веществами)! Впервые в истории человечества.

Я буду держать себя в руках и изображать спокойствие. Но я буду беспокоиться, тревожиться и обмирать при малейшем твоём писке или твоём отсутствии.

Я не психолог. Не самая лучшая мать-и-мачеха. Не полиция. Не поисковая организация. Просто человек, выбившийся из сил. Единственный мой ресурс — обратиться к вам лично. Открыто.

Я была её «Лялечка» и «Деточка», а она моей «Бабуленькой». Она научила меня готовить, стирать, мыть, шить, петь, читать, жить, манерам и держать спину, когда все давно упали. Держу, вот.

Мой папа всегда говорил, что в любой истории главное — кружавчики. А мой профессор говорил, что хорошая подача — это половина успеха.

Всё. Я в этом больше не участвую. Сегодня явственно осознала, что это не интересно, не красиво и не волшебно: тонны китайской мишуры и ни в чём неповинные ёлки.

Я люблю арбузы. Ржавые сараи. Петь. А похороны не люблю. У похорон неправильное оформление — бронза и серебрянка по черному фону. Веночки из бумаги и пластмассы. Рюши зачем-то.

Сухие травы, а в них клещи. Некоторые из них меня таки, облюбовали и оседлали. Сидим с собакой на теплом крылечке. Она ловит блох, я клещей.

Вчера я купила часы. 1954 года издания, орловского завода. Настоящие настенные механические часы с маятником, которые нужно заводить один раз в неделю маленьким ключиком.

Каждый божий день приносит нам с пацанами открытия. Оказывается, это мы учимся дружить, держать слово, «не ссаться» перед лицом опасности, самим пропадать, а товарища выручать.

Самая любимая, самая добрая на свете Ольга Адамовна. В белом хрустящем халате, с рыбьим жиром, обливаниями и кучей полезных процедур для нас.

Это был центр культуры колымского посёлка, наш клуб: огромное тёплое здание, а в нём была настоящая сцена. И кресла в зале — фанерные хлопушки, поцарапанные, красно-киноварные такие.

Люди обнимаются и потом целуются. Взасос. В мае, в сумерках как не целоваться? Обязательно.

Долгое прощальное письмо, написанное под крышей маленького домика во время дождя, барабанящего по жести, и с урчащей под боком кошкой, радующейся моему возвращению из путешествия длиной в 870 км.

Ну как переполох...ЧП. Там так мало событий, что любое становится переполохом.