В жизни — главное жизнь

Я на инвалидности 40 лет... 4 июля 1983 года ВТЭК признала меня инвалидом 2-й группы без права работы. С чего? Мне 35 лет. 4 марта пришла в Областную больницу «прижечь» полип в кишечнике с настроем, что через два дня, к 8 Марта, вернусь домой. Но вернулась через два месяца после курса облучения, двух операций. Рак прямой кишки, третья стадия. Опухоль удалили вместе с кишкой. Сигмостома.

Лучший прогноз давали – до пяти лет. Но я – живучая! С розовой справкой ВТЭК я поехала не домой, а на работу. Все в отпусках. Я — к директору. Не показывая справку, говорю, что мне работать не разрешают.
Он: «Тикунова, пиши заявление, мне на твоё место надо брать преподавателя». Как ледяной водой меня окатил!

Я выбегаю из кабинета и назад — на ВТЭК.
Приём закончился, но члены комиссии на месте.
Я вбежала со словами: «Вы зачем выдали эту бумажку?».
«Женщина, у Вас маленькие дети, надо поправить здоровье».
Я: «Чтобы быть здоровой, я должна работать. Разрешите!».
«Мы не можем. Справку ВТЭК заменить нельзя».
Прошу вписать в эту, что могу работать, хотя бы полдня.
Видимо, поняли по моему настрою, что работа для меня – жизнь!
В нарушение, рядом с подчёркнутым «нерабочая группа», от руки вписали «может работать 2-3 часа в день».
Я выскочила из кабинета, большей радости – не припомню: получила пропуск в ЖИЗНЬ!
Я — снова к директору. «Я взяла Вас на «понт», а Вы поверили.
Не дождётесь!».
Но настроение паршивое. Мы переехали из Нефтяников в конец Чкаловского поселка. Через дорогу — три кладбища.
Поначалу с 5-летним сыном ходила туда, разглядывала могилы, памятники – ведь мне тоже скоро здесь лежать!

Но начался учебный год.
Я начала вкалывать, делать то, чего врачи категорически не разрешали. Началась уборочная, я — классный руководитель — не могла «лодырничать», поднимала полные вёдра картошки, а мне больше трех кг нельзя (кишка в брюшине болтается).
Сына водила на занятия в ДК, сама начала заниматься модной в то время аэробикой.
Да потом ещё в училище в спортзале женщин аэробике обучала, наши мастера-мужчины в двери подглядывали.
Летом съездили к свёкрам, мне важно было показать, что я ЖИВАЯ!

На следующий год на ВТЭК просила снять с меня инвалидность.
Но с большим трудом дали официально вторую рабочую группу.

Только в 90-м году упросила дать вместо второй третью группу.
Но ненадолго.
В 1991-м, через 8 лет после операции на кишечнике, метастазы пошли в лёгкие, и 19 августа (во время путча) в онкологическом диспансере мне удаляли часть лёгкого.
В реанимации, придя в себя, я сразу же спросила про путч, медсестра решила, что я ещё под наркозом.
Очень тяжёлая онкологическая операция.
Скапливалась жидкость, откачивали «наживую».
В общей сложности в онкодиспансере я провела полтора месяца.

После первой моей онкологии 1983-го года моя мама состарилась лет на десять.
Поэтому в этот раз я упросила родственников не говорить родителям.
Перед операцией я отпрашивалась домой и звонила им.
А на вопрос, почему я в отпуске и не еду домой в Фирстово, я отвечала, что приеду позже, занята депутатскими делами.
Но до мамы доходили какие-то разговоры.
Потом, когда я бывала дома, мама приглядывалась к моей спине, думала, что если меня резали, то шов должен быть на спине.
А шов был спереди, под грудью.

Так что из пяти моих онкологий: 83-й год, рак прямой кишки; 91-й год, рак легкого; 2005-й год, рак щитовидки; 2009-й год, рак почки; 2019-й год, рак кожи — родители знали только об одной.
Мама ушла из жизни в 1998-м году, а папка — в 2002-м.
Светлая им память!
А я – ЖИВУЧАЯ! В жизни главное – ЖИЗНЬ!
А инвалидность у меня бессрочно, пожизненно!

_{Оригинал на странице автора ВКонтакте.}