«Потомок плачет. Может, обо мне...»

В теплотрассе и начинается действие. Но это одновременно и кабинет странного человека в чёрной кожанке, похожего на чиновника-силовика (Александр Гончарук). Он, постукивая по клавишам печатной машинки, то ли ведёт допрос Магнита, то ли составляет некий протокол... Вершитель судьбы?

Сюда же, вроде бы случайно, попадает парень, неприкаянный сирота, Беглец (Леонид Калмыков). Ему-то и устраивает Магнит экскурсию по своей жизни. А странный господин Магниту в этом помогает, превращаясь то в редакционного вахтёра, которого Кутилов прозвал Цербером, то в доктора из психушки, то в тюремного «пахана», а то и... в старуху на привокзальной площади, гоняющую бомжей. «Ты — проводник в Тот мир?», — в конце концов догадывается Беглец, которому этот господин отвёл роковую роль в судьбе поэта.

Да уж, нет здесь никакого реализма. Нас, как и Беглеца, не спрашивая, перемещают в поэтическое пространство Магнита. Похоже, мы погружаемся в мерцание его прощающейся с земной жизнью души. Создан этот мерцающий мир словно из воздуха, из света и тени. Знакомые каждому омичу Дом печати, вокзал, сквер у Академии транспорта каким-то волшебным образом как бы колышутся в пространстве сцены, обволакивают его, будто и нам всё происходящее снится.

Этот мерцающий мир невозможен, конечно, без мелодии. Стихи Магнита словно бы сами поются. И все, с кем сводила его судьба — односельчане, сотрудники редакции, зэки, бомжи — будто куплеты из песни его жизни, будто отчаянный ритм его сердца.

Одна из последних записей Магнита, между прочим, такова: «Сейчас мне каждый день — уникальное произведение искусства. Ближе всего это, видимо, к театру». Напророчил поэт.

И, похоже, вдохновил создателей спектакля, автора идеи, композитора и аранжировщика Тараса Михалевского, драматурга Алексея Михалевского, режиссёра Николая Михалевского. Они собрали отличную команду, хочется назвать каждого: художники Георгий Кичигин, Анвар Гумаров, Наталья Дружкова; видеоволшебники — Дмитрий Мартынов и Ирина Ивахова; музыкальный руководитель — Виктория Сухинина, а аккордеон и скрипка на сцене — Геннадий Найдёнов и Светлана Широкова; хореограф — Николай Реутов. И почти вся труппа Омской драмы, ну, уж половина-то — точно, в образе поэтической фантазии Магнита.

«И дрогнет мир от этой чистой песни,
и дрогну я в своём покойном сне...
Моя задача выполнена с честью:
потомок плачет. Может, обо мне...».

_{Оригинал на странице автора ВКонтакте.}