Наше «МЫ» развалилось на «М» и «Ы»

Я осталась с «Ы». Сейчас внутри обжилось это «Ыыыыы». Немое такое с вывороченными губами. Не знаю, что с ним делать. Оставлю на память про «мы».

35601 декабря 2023
Наше «МЫ» развалилось на «М» и «Ы»

Почему вы расстались? — спросила у меня подруга, которая сейчас проживает пекло развода и не справляется. — Ты сама себе смогла объяснить?
— Да.
— Почему?
— Чтобы расстаться, надо быть вместе. А мы уже не были. Мы просто находились рядом, а вместе — не были.
— Хм. Как это? Почему так вышло?
— Ну, много причин.
— А инвалидность ребенка — одна из них?

Я знаю, почему она спрашивает, и реагирую на вопрос спокойно. Хотя, наверное, от другого человека восприняла бы его иначе, с возмущением. У них тоже сын с инвалидностью, и она постоянно с ним по реабилитациям ездит, а когда дома, так навёрстывает материнство со старшим ребенком, который в воинственном пубертате: то из дома сбегает, то окна бьёт в спортшколе, то деньги подворовывает. Когда уж тут найти время быть хорошей женой. И она винит себя за это. Что не уберегла отношения, не нашла времени и внимания для мужа, не смогла расставить приоритеты, и вот теперь так больно каждый день наблюдать, как распадается семья.

1

Быть хорошей женой в самолёте, терпящем крушение, практически невозможно, там меняются роли, ибо там все занимаются спасением ситуации. Нельзя оценивать хорошесть меня как жены только по катастрофам. Это в совокупности надо. Весь путь. Я была отличная жена. Даже в те периоды, когда не была ею. Потому что тогда, когда я ею не была, я весь свой ресурс пустила на что-то более важное, например, на спасение ребенка. И это было в интересах семьи.

Я специально так говорю. Как бы зеркало подставляю. Смотри. Узнавай себя.

— То есть быть плохой женой — это в интересах семьи? — переспрашивает подруга.

Она по ряду критериев, вероятно, в момент турбулентности тоже была откровенно плохая жена, просто потому что бывают ситуации, когда необходимость быть хорошей матерью перевешивает все остальные роли. Например, она вот полгода в больнице жила, из новостей — кардиограмма сына, а что там муж со старшим сыном, как жили они, что ели, о чем переживали... не хватило ее на всех.

Спасти ребенка в интересах семьи. Лучше тебя это не сделал бы никто. Ты мелкому была нужней. Нужней, чем старшему. Нужней, чем мужу.
— А как это определить?
— По надписи «РЕАНИМАЦИЯ» на вывеске, Лиль. Не кори себя: ты же не Бог, у тебя нет премиум-подписки на безлимитные силы и нервы.
— Мне кажется, это я все сломала...
— Ты всё сохраняла столько, сколько могла.

Я сразу вспомнила один наш разговор с мужем. Уже года три после Катюшиной внезапной глухоты прошло, уже пережили всё, и операцию, и вход в новую жизнь, уже наладилось всё, и в тот день мы ехали в машине и болтали. И было как-то так хорошо и душевно. Такое состояние было, гармония такая в воздухе, когда ты ощущаешь вот это семейное «мы» в полной мере. Так уютно, тепло, так нежно. Как будто в розовом зефирном облачке едешь, а не в авто.

И тут у меня зазвонил телефон. Незнакомый номер. Мне не хотелось прерывать беседу с мужем.

Сейчас, я узнаю, кто это, — пробормотала я, полная решимости свернуть любой разговор с незнакомцем, даже важный. Тот наш семейный разговор тоже важный. Самый важный.
Не бери, мась. Сбрось. Так болтаем хорошо, — попросил муж. Тоже, видимо, почувствовал вот это зефирное облачко.
— Да я сейчас сверну...
— Алло, Ольга? — тревожный женский голос в трубке. — Мне ваш номер дали... Мы вчера узнали, что у нас ребенок глухой. Мы из маленького городка, я не знаю, что теперь... будто остановилось всё: время, жизнь... Я не понимаю, как дальше...

2

И я немедленно с головой ныряю в этот разговор. Я не могу, просто не могу сказать: «Перезвоните позже». Для той, кто звонит, не существует никакого позже. Она тонет в колодце беды. «Позже» может быть равно «поздно».

И я говорю-говорю-говорю с той мамой. Я знаю правильные слова. Те, которые купируют страх. Восстановят дыхание. Успокоят. Реанимируют надежду. Дадут силы. Я говорю ей слова, диктую план. Что нужно сделать, чтобы всё было хорошо, чтобы выбраться из колодца.

Она слушает меня внимательно. До разговора она была в темноте, а сейчас видит небо. Оно пока хмурое и тяжелое, но еще будет голубым и солнечным.

Эта мама мне говорит:
Спасибо. Мне сказали, что вы поможете. И были правы. А я думала, нам уже никто не поможет.
— Пожалуйста, — отвечаю я.

Пока длился мой разговор с той мамой, мы с мужем уже доехали. Сидели у дома в припаркованной машине. Я закончила разговор. Мы сидим в авто, вдвоем, как раньше, а облачка зефирного и в помине нет. Есть гвозди. Много гвоздей. Холодных и колючих.

Ты обиделся? — спросила я мужа и тут же добавила, на опережение. — Извини, пожалуйста.
— Я не обиделся. Я же слышал, что это важно.
— Там и правда важно. Они только что узнали...
— Да-да, я понял.

Все хорошо. Никто не ругался. Никто не ссорился. Все всё поняли. Просто было «мы» — и нет «мы». Совсем нет. Между «мы» встало что-то важное, что разделило «мы» на «я» и «я».

Уже шесть лет прошло, а нет для меня ничего приоритетнее этих консультаций. Те мамы (и два раза папы), провалившиеся в колодец, узнав о глухоте ребенка. Я бегу и спасаю. Как когда-то спасли меня. Я должна отдать долг. И я знаю, что говорить, знаю, какие слова там, в колодце, самые лечебные и спасительные. И я знаю, как страшно там воспринимаются слова: «Перезвоните», «Я занята», «Сейчас не могу». Как отвержение. Человеку нужна надежда, как воздух. Он задыхается.

Меня тогда моя Наиля спасла. Она приволокла кислородный балон с надеждой. Я запомнила, как он выглядит, превратила кислород в буквы и делюсь теперь с теми, кто задыхается. Над ними надпись «РЕАНИМАЦИЯ», я им нужней.

А муж за рулем — не задыхается. Он подождет. Поймет. Не обидится.

3

Но главная причина такого выбора не в том, что я добрая, а в том, что я — эгоистка. Я же не их успокаиваю — я себя долечиваю. Бегаю туда, в прошлое, к растерянной Оле в колодце, перегибаюсь через черный край и кричу ей что-то важное: «И на операцию возьмите одежду, надеваемую не через голову, лучше комбезик на кнопочках, или рубашечку...»

Я помню, как отвлекает необходимость сконцентрироваться на рутине. И, выходит, мне это важнее, чем розовая зефирка гармонии.

Конечно, мы все эгоисты, каждый по-своему, и в своей концентрации. Мне как-то другая подруга рассказала, как в два года у ее сына случился приступ эпилепсии (первый и единственный). И она до седых волос перепугалась, и пока в больницу ехали, молилась в скорой: «Господи, только бы не эпилепсия, только бы не эпилепсия!» И слёзы градом. После осмотра врач сказал, что это пока единичный случай и означать он может всё, что угодно: и эпилепсию, и опухоль мозга.

И подруга говорит: «И тут мои молитвы резко изменились: "Господи, пожалуйста, только не опухоль мозга. Если эпилепсия, пусть она, только не что-то смертельное"».

Мы просим Бога, чтобы наши колодцы были не очень глубокими, чтобы мы выжили в наших крушениях, чтобы хватило кислорода в реанимациях...

Инвалидность — это, конечно, испытание для семьи на сплоченность. Но мы его хорошо прошли, кстати. Не могу сказать, что оно что-то нам прям сломало. Оно просто подсветило нам, какие мы. И там дальше валились на нас новые крушения, и мы и дальше справлялись. Просто не заметили, как, пока проходили эти турбулентности, пока трясло нас, треснуло «мы». Пока сверху новые проблемы падали, было не до «мы», и не очевидно, что это так трещит. По швам. А это наше «мы» трещало. Развалилось на «М» и «Ы». Я осталась с «Ы». Сейчас внутри обжилось это «Ыыыыы». Немое такое с вывороченными губами. Не знаю, что с ним делать. Оставлю на память про «мы».

Помню, как одна подружка, очень расстроившаяся из-за моего развода, кричала мне: «Что? Что ты будешь теперь делать? Отважно жить в одиночестве?» А я, кстати, да. Отважно живу. Тут, на самом деле, отвага не особо и нужна. Гораздо больше тут пригождается умение прикручивать полочки и разбираться с засором в раковине.

«Ы» висит на стеночке, прибитое гвоздями. На столе — зефирные облачки в вазочке. Я обжилась тут и обуютилась. С бывшим мужем заново подружилась (очень сложно было существовать в конфликте злостью наружу, фехтовать натянутыми нервами, и такой кайф, когда взрослые люди сменили роли, выключили ожидания и нормально растят детей). Я освоилась тут.

Ничего нельзя сделать иначе, — сказал герой какого-то фильма и откусил яблоко.
Всё, яблоко не будет прежним. И мы не будем. Мы другие будем, новенькие, особенно после реанимации. Но невиноватые. Просто это был цугцванг в жизненной игре: ходить надо, но каждый ход — в чем-то проигрыш.

Главное — не забыть, что над твоим колодцем точно есть мудрое небо. Оно добаюкает нас потом, когда очень захочется любви. А ее хочется всем, даже самым отважным.

4

 

Оригинал на странице автора ВКонтакте. 


Яндекс.Директ ВОмске




Комментарии

Скоро

24 февраля

Три «С» живого театра

Три «С» живого театра

51216 февраля 2024

25 февраля

Моцарт или Сальери? Решать нам!

Моцарт или Сальери? Решать нам!

38118 февраля 2024

11 апреля

Здесь хочется большего

Здесь хочется большего

40607 февраля 2024

Ваше мнение

06.07.2023

Довольны ли вы транспортной реформой?

Уже проголосовало 86 человек

22.06.2023

Удастся ли мэру Шелесту увеличить процент от собранных налогов, остающийся в бюджете Омска?

Уже проголосовало 87 человек




























Яндекс.Директ ВОмске

Стиль жизни

Джаз, да и только!

Story

Джаз, да и только!

Денис Мацуев – это золотая, неразменная монета, залог аншлага, гарантия прекрасного самочувствия вплоть до следующей зимы, ожидаемо всеобщее восхищение, ликование, упоение и долгие несмолкаемые стоячие аплодисменты.

2 декабря в Концертном зале прошёл заключительный концерт фестиваля «Денис Мацуев представляет: диалог поколений», где бал правил джаз.

7848204 декабря 2023
«Пожилые люди приходили ко мне беспомощными после ковида, боясь открыть рот. После курса результаты у всех хорошие»

Здоровье

«Пожилые люди приходили ко мне беспомощными после ковида, боясь открыть рот. После курса результаты у всех хорошие»

Когда по собственной инициативе к тебе на курсы по улучшению памяти записываются один за другим родственники — это, с одной стороны, невыгодно, но с другой — знак качества, «проверено на своих». Представляем Анастасию Селифонову — девушку, которая регулярно делает «крокодила», давно определилась «яйцо или курица», разбирает задачи как капусту и улыбается для иммунитета.

2091224 ноября 2023
ПИСЬМО СЕБЕ, 17-летнему Олегу Теплоухову...

Откровенная история

ПИСЬМО СЕБЕ, 17-летнему Олегу Теплоухову...

…от твоего старшего я из Омска. А именно — от заслуженного артиста России, известного и любимого публикой актера Омского академического театра драмы.

9121623 ноября 2023
«Йога — это по любви, но хочется заняться ещё и боксом»

Здоровье

«Йога — это по любви, но хочется заняться ещё и боксом»

Днём она – директор крупной компании, а вечером – инструктор по йоге. Светлана Величева рассказала «ВОмске» о своих личных лайфхаках по здоровью и о восьми полумарафонов в разных городах России.

953207 ноября 2023

Подписаться на рассылку

Яндекс.Директ ВОмске




Наверх