Двойная сплошная

Помню, что была двойная сплошная, нервный «лексусовод» слева, со знаком «инвалид» (когда вижу эти знаки на «танках» огромных мордатых мужиков, всегда испытываю неловкость за них, как будто у них штаны порваны и срамное место наголе и на морозе).

Помню КамАЗ с черным-черным выхлопом, который шел передо мной и всё не мог определиться: влево ему, в «Лексус» (а и поделом бы, кстати), или в правый крайний, где и полагается ему быть, по его статусу (по статусу, но отнюдь не по факту его технического состояния, которое, скорее намекает, что ему на свалке истории замучились ставить прочерки).

И я, как зайчик, между: прыг! Ой! Прыг! Ой-ёй-ёй! Вы чо делаете, мужики??? Вы зачем меня давите? Ой!.. Уф.

В общем, сегодня было нервно. В этих пробках. В этом газовом кумаре. С этими невоспитанными и не соблюдающими согражданами. И тут ещё эта зима. Календарная. Здрасьте! Сами-то, а? Как? Норм.

Ещё один снегопад, и будут лыжи. Мы пойдем на них вдоль Большой Реки. Мы забудем печали. Собака немецкой породы (высокой степени лохматости, специальная сибирская версия) будет останавливаться и выгрызать кусочки льда, образовавшиеся между её пальчиков. Больно бежать, когда на лапках ледышки.
А мы станем, пока ожидаем её, смотреть на то место, где по закону должен быть горизонт, но его там не будет. Потому что в тот день, когда мы встанем на лыжи, всё будет белым-белым. И небо. И река. И берег. Только будут острова с черными растрепанными ивами торчать из ниоткуда.
Из такой белизны. Из такой, что хоть бери тушь и веди кисточкой по мокрой бумаге.
А снег станет настом. И, кстати, на нем можно будет рисовать. Вот хоть и тушью...

Это что! Вот однажды чудесный рисунок я видела на снегу, около консерватории: желтенький (почти золотой) музыкальный ключ кто-то искусно изобразил, посредством молодой, упругой струи. Вот это любовь!

Вы представьте только: у вас тут -30°С, порывы ветра. А вы ставите валторну свою, какую-нибудь, расстегиваете штаны, достаёте стило и пишете на снегу...

Это Сибирь. Детка. Она вся из парадоксов. Здесь всего вдоволь. Двойные сплошные так занесены снегом, что неизбежно становятся прерывистыми или исчезают, вовсе.

Трудно ли любить это «наше всë»? Нисколечко. Трудно бывает найти себя. Трудно найти своих среди прочих. Но объятья при встрече бывают горячи.

Вообще-то я хотела описать мою сегодняшнюю паранойю про сплетни и зависть ближайших коллег. Про их недоброту. Про то, как бывает обидно жить, в ответ на человечью низость и пошлость. Про внутреннюю борьбу за равновесие. Про короткую память. Ну, в общем, про всякое, что напишешь, а потом ужаснешься. Не от людей, а от самого себя.

Но Благородный Муж плеснул мне в красивый стеклянный «антисептического» цвета бокал нечто, что вызвало у меня желание предаться размышлениям о скульптуре, о материале как способе самовыражения и, в конце-концов, о восхитительном ожидании новой зимы. Когда лыжи, буквально, стоят за печкой, костюмчик лыжный «экстра» (белки в лесу закачаются и попадают с веток от такой красоты) готов. И предвкушение того, что во время бега по лыжне я смогу бесконечно долго размышлять и думать готовыми картинками и там будет чистейшая живая лесная тишина.
И мой лыжный след будет сплошным и двойным. И никто мне этого не запретит.

_{Оригинал в Телеграм-канале автора.}