Вызов подлинности

Когда мы говорим «ложное» («фальшивое») Я, то имеем в виду набор черт, который нравился нашим близким в детстве и за которые нас вознаграждали (или радостью, или хотя бы прекращением игнорирования). Это действительно образ, в который мы пытаемся себя втиснуть, чтобы нравиться и не быть отвергнутыми. Всё, что выходит за эти рамки, «отсекается» стыдом.

По аналогии кажется, что «подлинное Я» — это тоже набор черт, только теперь «правильных», соответствующих нашей глубинной сути, которая когда-то была забыта и предана. И задача человека — докопаться до этой сути. Но в этом и кроется ошибка, так как такого заранее заданного «настоящего Я» нет. Есть я — человек с некоторыми особенностями нервной системы, на которые слоями (смешавшимися друг с другом) легли социальные, физические и психологические особенности среды, в которой я рос, воспитание, эмоциональные травмы, физические болезни, мой опыт — те выводы, которые я сам сделал из того, что происходило со мной. И всё это находится в постоянном взаимодействии с другими людьми, что также может сильно влиять на то, какой я есть сейчас. Где во всей этой мешанине «подлинная» моя суть?

Ответ заключается в том, что подлинность — это характеристика не набора черт или представлений о себе, а процесса выбора, который осуществляется человеком в данный момент. «Подлинность» (она же аутентичность) человека выражается в том, насколько его конкретный выбор здесь-и-сейчас соответствует как его внутреннему состоянию (потребностям, эмоциям, ценностям), так и внешней ситуации (связующим звеном между внешним и внутренним является ощущение подъема энергии). Например, я люблю археологию, но в конкретной ситуации могу хотеть говорить с собеседником не о ней, пусть даже он или она заводит речь про гробницу Тутанхамона. Мое состояние СЕЙЧАС иное, беспокоят иные вопросы, и Илья-сейчас может отличаться от Ильи-вчера. И «ложное Я» будет в том, что я подхвачу разговор о Тутанхамоне, даже если испытываю скуку, а не затрону тему, которая меня волнует сейчас.

Другое дело, что у меня в этой ситуации есть выбор, как действовать: просто стоять с отсутствующим видом; вежливо попрощаться и уйти; рискнуть поговорить о том, что меня на самом деле волнует. Именно способностью выбирать форму (которая также зависит от ситуации; от того, с кем мы общаемся; от наших ценностей) подлинная реакция отличается от просто импульсивной, где есть только возбуждение.

Подлинность ощущается через телесные реакции: когда я говорю от себя-реального, я всегда испытываю ощущение облегчения — часть энергии, которая была направлена на создание маски, высвободилась (что не значит, что устраняются тревоги, страхи и прочие неприятные ощущения, если речь идет о какой-то неприятной ситуации). Любая ложь — себе или другим — рождает это специфическое напряжение, часто трудноуловимое, если ты привык врать себе и другим.

То есть «подлинный» = соответствующий состоянию моей психики в данный момент. И в этом заключается большая сложность — так как в нашей душе всегда присутствует больше, чем одна, эмоция или одно переживание, и они могут конфликтовать друг с другом. Например, есть то-чего-я-хочу-сейчас и то-чего-я-боюсь, например. Хочу поговорить на сложную тему, но боюсь, что меня отвергнут, и тогда могу начать сам себя обманывать, мол, на самом деле это не очень-то важная тема, и вообще я сейчас не хочу о этом, и не время, и чего это я себе что-то там выдумываю... Огромная трудность — докопаться до своей аутентичной, «здесь-и-сейчас» реакции, не сваливаясь ни в импульсивное отреагирование без какой-либо паузы (часто обусловленное травмой), ни в рефлекторное следование привычной, фальшивой реакции из серии «а как вам понравится (или как бы понравилось моей маме)», ни в бесконечный самообман, и еще находя для этой реакции подходящую форму. Мне иногда затормозить и прислушаться помогает простой вопрос: «а как это мне?», который я задаю себе в ответ на какие-либо стимулы внешней среды, на которые требуется мой ответ.

«Чистым» интеллектом этот вопрос не решается — мы только запутаемся в лабиринтах сознания. Только долгим и сложным изучением своих телесных и эмоциональных реакций с выявлением своих маркеров подлинности и фальши. И тогда со временем может обнаружиться, что многие из того, что мы считали «своим», по факту наших реакций — или никогда им не было, или уже стало чужим. Как верно и обратное. Наше «подлинное Я» — динамический процесс, а не статичная фигура.

_{Оригинал — на странице автора ВКонтакте.}