О терапевтическом присутствии

Что ждешь от книги с таким заголовком? Что-то такое, что поможет мне лучше быть в контакте с клиентом, со своими чувствами во время процесса психотерапии, и быть более чувствительным к тем сложным и тонким процессам, которые происходят в этих отношениях. В реальности же… Открыть можно на любой странице, и прочитать что-то вроде этого: «Благоприятные конгруэнтные ответы, скорее всего, попадут в блок высокого присоединения и низкой доминантности или в ту часть, которую Бенджамин называет квадратом дружеской дифференциации». Ай да молодцы! Или вот еще мощь: «Понимание иерархии непроизвольных физиологических состояний и их регуляции также дает необходимую информацию клиницистам о потенциальном терапевтическом присутствии: задействуя миелинизированные вагусные цепи у клиента посредством социальной вовлеченности, никак не связанные с защитными механизмами». И так далее – какая-то наукообразная мертвечина, больше всего напоминающая мне сочинения по педагогике или многие «труды» по академической психологии.

Я думаю, что академический язык вообще не подходит к описанию человеческих взаимоотношений. Те же Д.Бьюдженталь и И.Ялом намного больше дают в плане понимания себя, честности с собой, возвращению чувствительности в отношениях. Соприкасаясь с чужим живым опытом переживаний, я оживаю сам, обнаруживаю «омертвевшие» частички себя, «ныряю» в собственную глубину. Мне и в собственной-то жизни хорошо бы побольше присутствовать всем своим «Я», что уж говорить о работе… И если уж продолжить тему, то у себя лично я сходу обнаруживаю три состояния, способствующие (по моей воле и или даже против нее) более полному, подлинному присутствию в контакте с другим человеком. И все они объединены общим принципом: дать пространство самому себе.

Первое – печаль, и в целом все разнообразные оттенки горевания, от грусти до горя, за исключением острой фазы. Когда я о чем-то грущу в своей жизни, печаль замедляет, останавливает суету, внешнюю и внутреннюю, дыхание и чувства глубже. Я становлюсь внимательным к моменту здесь-и-сейчас, моя эмпатия явно выше, чем во времена радости. Я открыт переживанию самых разных эмоций, в душе образуется достаточно пространства для них – как своих, так и чужих (а радость меня заполняет целиком, и нужно усилие, чтобы включиться в процесс). Сказанное не касается острого горя – я тогда замыкаюсь в себе, моя способность слышать другого сводится к нулю, и в таких ситуациях я несколько раз отменял сессии. Но вот грусть, печаль, меланхолия, тихое горевание лучше всего располагают к спокойной глубине разговора – даже если у собеседника бушует буря. Поэтому не случайно терапевты депрессивного склада – очень внимательные, чуткие, неспешные. 

Второе – непривязанность к результату. Когда у меня нет зудящей необходимости что-то специальное сделать или добиться (решить проблему, произвести впечатление на коллег или на себя самого), я внимателен к процессу. А вот чтобы добраться до этой непривязанности, приходится иметь много дела с собственным стыдом. Проходить через свои минуты и часы позора, когда проваливаешься, нести чушь, терять терапевтическую позицию, выглядеть максимально глупо – а потом обнаруживать, что жизнь продолжается всё равно, и отношения как-то тоже (но не всегда). И нельзя сказать, что помучаешься какое-то время со стыдом – и он раз и навсегда исчезнет из твоего контакта с клиентами или с коллегами. Но нет. Его может стать меньше (и становится), но до тех пор, пока я – живой, уязвимый человек, рискующий вступать в отношения – нет никаких гарантий для того, чтобы этот стыд стал невозможен. Непривязанность к результату – это готовность встречаться со всем спектром человеческих чувств, и проживать их, включая стыд. В противном случае в контакте рождается фигура избегания – состояния и чувства, которых «не должно» быть у меня – ну, и соответствующие действия, сопровождаемые неизбежной в такой ситуации тревогой и уменьшением моего присутствия в контакте. 

Третье – общее состояние удовлетворенности. Не загонять же себя постоянно в печаль, чтобы хорошо со-настраиваться с другим человеком. Острая боль и сильная радость мешают контакту, а вот спокойная приятная удовлетворенность, какая бывает, например, после хорошего чувственного секса – вполне способствует. Мой эмоциональный «ландшафт» тогда напоминает спокойные воды, готовые своими колебаниями резонировать с тем, что говорит клиент (но резонировать по-своему, ибо мои воды – они другие). И здесь мне очень важно понимать, что именно мне помогает на время работы успокаивать свой собственный бурный поток (который рождается из-за неудовлевторенности, ненаполненности моей собственной психики).

Понятно, что невозможно удовлетворить все свои потребности в принципе, и уж тем более – под заказ, аккурат к началу рабочего дня. Речь идет, скорее, о создании временного оазиса, когда я перехожу в иное пространство, где моя собственная личная жизнь отходит в тень (но не вытесняется). Я, например, новости стараюсь читать только утром и после рабочего дня, но не во время (ну, какие-то чрезвычайные события все равно прорываются, но это понятно). Днем (у меня есть большие перерывы на два-три часа) – поспать минимум полчаса или просто час полежать, послушав музыку и немного помедитировав или же блуждая вниманием по телу. Очень важно время тишины – когда минимум звуков снаружи, без музыки тоже. Тогда я усаживаюсь в кресло-качалку и что-то читаю из психотерапевтической литературы, но такой, которая, с одной стороны, побуждает размышлять (очень люблю это состояние), а с другой – не мешает и чувствам. Если она не заходит (что бывает часто) – то немного художественного. Здесь мне важно наполняться образами и чувствами, «оторванными» от моей повседневной суеты – тогда и настроиться на другого человека и на сам процесс лучше получается. А когда психика совсем перегружена – я могу сидеть между сессиями и лепить разных троллей, полностью опустошая голову. Кстати, написание постов для меня в больших перерывах между сессиями – часто из этой же серии, это не работа, а помощь в проживании собственных состояний или стимул к размышлениям. Изредка – может, удивитесь – люблю погадать по «И-цзин» или по рунам (есть у меня собственноручно сделанные рунические плашки с выжженными на них знаками). Это своеобразная форма медитации (а не всамделишной попытки познать волю судьбы), когда сознание отвлеченно блуждает по вариантам будущего, погружаясь все глубже, и позволяя выдохнуть суету сегодняшнего дня.

В последнее время, когда у меня короткие десятиминутные паузы между сессиями, я могу сидеть эти десять минут с закрытыми глазами, прислушиваясь к «послевкусию» после встречи с человеком. А оно всегда остается – теплое, холодное, возбужденное, отчужденное, удивленное… «Какой я после тебя?» Раньше так не делал – а зря. Позволяет выдохнуть и перенастроиться на новую встречу. 

Наконец, есть еще видео на Ютубе – но это видео походов, где люди в молчании или с минимумом слов идут по лесу, в горы, плывут по рекам, ставят палатки, рубят дрова, варят уху и слушают то шум ветра, то шелест дождя или просто каких-то птиц в деревьях. 

Но, разумеется, психика может оставаться и «воспаленной» — так я называю свое состояние, когда проблем много, они волна за волной накатывают и свой «оазис» создать не получается – очень много дел, приходится суетиться и между сессиями, или просто нет ни на что сил, кроме как просто лежать и тупо смотреть в потолок, такое тоже бывает. Особенно с 2022-го года… И если я в состоянии работать, то не вижу причин скрывать от клиентов свое состояние, далекое от нирваны. Все равно увидят и спросят, и хорошо, что спросят – а то могут относить на свой счет какие-то мои жесты или выражение лица в начале сессии. В конце концов, терапевтическое присутствие связано с тем, насколько подлинным я в своих реакциях могу быть рядом.

Коллеги, как у вас?

_{Оригинал — на странице автора ВКонтакте.}