Оказывается, брак — это про свободу

Я просто раньше по привычке считала, что эти слова — антонимы, что там исключительно ответственность, обязательства и немножко кабала. Что это в юности ты заразительно смеешься и прыгаешь на одной ножке, улыбаешься тем, кто понравится, и подмигиваешь старшеклассникам. А оказалось, что настоящая свобода начинается только сейчас.

Когда букет ты выбираешь себе из ромашек, потому что это твои любимые цветы, а не из калл, потому что они самые дорогие и модные. И, блин, ты можешь себе позволить эти каллы, прям завалить ими всю квартиру снизу доверху, а выбираешь ромашки. Когда ты покупаешь платье, туфли, крутишься перед зеркалом, и мама звонит и спрашивает:

1

— Макияж, прическу уже заказала?

И я даже бегу собирать у вас контакты визажистов, стилистов и парикмахеров, а потом вдруг поворачиваюсь к мужу (еще тогда будущему) и честно признаюсь:

— Ненавижу, когда меня красят.

Ну просто у меня и так фотосессии и съемки — часть профессии, я искренне их терплю, а не наслаждаюсь, вот такая неправильная девочка из меня выросла.

— Меня абсолютно устраивает, как ты сама красишься, — отвечает муж (еще тогда будущий). — И когда вот такую штуку из волос крутишь. И лучше мы выспимся перед росписью, чем ты будешь со сложносочиненной клумбой на голове, но замученная.

И мы просто берем и высыпаемся. И я так и не воспользовалась ни одним контактом. Вы не переживайте, я их все себе записала, у меня будут еще съемки и фотосессии, и будет возможность проверить на себе всю собранную базу. Просто не в этот день.

А на следующее утро мы уезжаем в свадебное путешествие. Мы его запланировали еще до того, как придумали жениться, а свадьбу вообще монтировали в уже переполненные календари. И я так ждала, когда, наконец, мы возьмем и уедем… в никуда. Сядем в машину, включим навигатор и начнем прокладывать маршрут. И будем долго-долго ехать навстречу закатному солнцу и смотреть, как леса сменяются полями, как извивается лента шоссе. Будем высчитывать по номерам машин, что за регион сейчас перед нами, потому что интернет потерялся еще около столицы, и надо вспомнить, как это — пользоваться собственными головами.

— Тридцать шесть — это что? 31— Белгород, 32 — Брянск, дальше Владимир, Волгоград, Вологда…
— Тридцать шесть — это Воронеж, Лёль!
— Точно, Воронеж!

2

И мы поедем искать улицу Лизюкова, и включим этот мультик прямо в машине, и купим в качестве сувенира магнит с котенком и вороной. И в этом для меня столько настоящей свободы, что той юной девчонке и не снилось с ее подпрыгиваниями на одной ножке и подмигиваниями старшеклассникам.

Питер — Москва — Воронеж — Таганрог… Почти две тысячи километров позади.
Точно будет еще Ростов-на-Дону, а дальше… может быть, Волгоград, а может, Элиста. Тамбов на обратном пути. И Ржев уже между Москвой и Петербургом. Или Валдай? Мы вообще не знаем, что будет дальше. Где-то между этими названиями, отсчитывая километры дороги, шуршит шинами мое чувство свободы.

А еще я тащу с собой ромашки. Не смогла оставить дома букет невесты, засунула в бутылку из-под молока, два с половиной процента жирности, поставила на заднее сиденье и везу. И в каждом городе вечером достаю и несу в отель, меняю воду, наутро несу обратно. И всех уже достал этот букет, а я всё-равно его тащу. А в Воронеже вчера — сирень! Цветет, пахнет, продается ведрами на каждом углу.

— Вот ты ругаешься на мои ромашки, а если бы их не было, я бы себе уже наныла сирень. И мы везли бы ее, — мечтательно говорю я, проходя бабушек с ведрами на углу.
— Ага, — подтверждает муж (уже теперь настоящий), — тоже посмотрел на них, на тебя и воздал хвалу небесам, что у нас в машине стоят ромашки.

И мы смотрим друг на друга и смеемся. И каждый в глубине души знает, что ромашки когда-нибудь сдадутся, и мы еще повезем в машине сирень. Может быть из-под Элисты, а может из Волгограда… И эта сирень будет пахнуть свободой!

 

 

_{Оригинал — на странице автора ВКонтакте.}