Кирилл Демьянов

Почему творчество лидера «Гражданской обороны» сегодня становится все популярнее?

В минувшие выходные в «Пятом театре» состоялась премьера спектакля «Про город».

Зарисовка из истории омских улиц.

Или кто был против этого.

В Омске с начала XX века живёт настойчивая молва: где-то под землёй, среди садов старого Любинского проспекта, покоится клад. Золото, драгоценности, шкатулки, украшения, спрятанные вдовой известного купца — Марией Александровной Шаниной — в тревожные годы перед революцией. Якобы местонахождение тайника некогда привиделось её дочери во сне — но вскоре после этого девушка умерла.

До этого государство знало нас по ревизским сказкам, и в них считали податные души. А теперь — всё население, мужчины и женщины, каждый человек, независимо от возраста. Первая и, как оказалось, последняя всеобщая перепись Российской империи.

Почти все «обрывы рода» выглядят одинаково: была семья. Была деревня. А потом — тишина...

Иногда кажется, что если про человека в документах написано только «крестьянин», то он будто бы прошёл мимо истории. На самом деле — наоборот.

Фамилии идут плотным рядом, некоторые повторяются так часто, что глаз перестаёт за них цепляться. Чехов — одна из таких. Никакой особой приметы, никакого намёка. И вот здесь ревизская сказка совершает свой маленький трюк...

Род Достоевских прослеживается с начала XVI века. В 1506 году Данила Ртищев получил земли в районе Пинска — часть села Достоево. От названия этой земли и возникла фамилия. Так часто происходило в шляхетской традиции: территория становилась родовым знаком, а род — её продолжением.

К нам пришёл заказчик с семейной историей. По преданию, одному из его предков сам царь вручил грамоту. Красивая версия, устойчивая, передаваемая из поколения в поколение...

В генеалогии принято говорить языком дат и документов. Метрическая запись, ревизская сказка, посемейный список — сухие формы, где человек будто сводится к строке. Но стоит задержаться взглядом чуть дольше, и бумага начинает дышать.

Есть момент в любом генеалогическом поиске, который переживают все. Сначала спокойно, потом с раздражением, потом почти философски. Человек жил. Семья есть. Дети есть. Деревня та же. А по прямым источникам — пусто. Нет метрики. Нет ревизии. Нет исповедной ведомости. Будто предок аккуратно прошёл между строк истории и никого не побеспокоил.

Бывает, что архив выдаёт не только даты и родственные связи, а готовые сюжеты. Ниже можно ознакомиться с одним из них.

Эта история не начиналась с интереса к театру. Она началась с желания разобраться. Потомок Евгения Яковлевича Весника пришел к нам, и мы собрали его жизнь по архивам: актовые записи, наградные листы, личные дела. Оказалось, что в этой жизни несколько раз всё обрывалось.