Хочется, чтобы Минюст России внимательно выслушал практикующих юристов, не имеющих статуса адвоката

«Научитесь делать добро – ищите правды, спасайте угнетённого, защищайте сироту, вступайтесь за вдову» (Библия. Книга Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Изд. Московской Патриархии. М., 1990 г. С. 681).

С этих слов начиналась моя дипломная работа на тему «Адвокат в уголовном судопроизводстве», защита которой стала финальным испытанием в программе юридического образования. Как тогда, накануне выпуска из юридического вуза, так и сейчас, спустя почти 15 лет теории и практики юриспруденции, моё отношение к профессии адвоката было и остаётся сугубо положительным. Поэтому противопоставление адвокатов и практикующих судебное представительство юристов без такого статуса я всерьёз никогда не воспринимал.

Однако Минюст России, на сайте которого не так давно был опубликован законопроект, способный существенно поменять правила на рынке юридической помощи, сподвиг порассуждать на эту тему. Основной посыл проекта закона сводится к обязательному наличию статуса адвоката у юристов, осуществляющих представительство в судах по преобладающему числу дел. На мой взгляд, это уже привычное и справедливое правило, применимое к защите в уголовном судопроизводстве, планируется распространить, в первую очередь, на гражданский и арбитражный процесс, где бизнес и частные лица обращались к помощи юристов без статуса.

Цели законопроекта благие – чтобы юристы были этичными и квалифицированными, а над ними существовал механизм воздействия со стороны адвокатского сообщества. В пояснительной записке и множестве дискуссий отмечается, что перевод всех юристов-практиков в адвокатуру способен снизить количество обманов со стороны юристов, фактов мошенничеств и т.д. При всём уважении к адвокатскому сообществу, считаю, что таким способом заявленные проблемы не решить.

Во-первых, сдача адвокатского экзамена и получение статуса не могут подтверждать глубокую квалификацию юриста одновременно во всех сферах права. Для чего, например, доктору юридических наук, имеющему 20-летний стаж науки и практики в вопросах интеллектуальной собственности, непременно становиться адвокатом, чтобы вести два-три дела в год? Неужели научно-педагогическая деятельность, участие в законотворчестве и судебном представительстве не сформировали нужных навыков?

Во-вторых, мошенники – на то они и мошенники, что обманывают. В ситуациях, когда у доверчивых людей выманили деньги за составление бумажки, до суда не доходит. Если адвокатский статус станет обязательным, аферисты напишут на своей двери «адвокаты», напечатают себе удостоверений и т.д. (да, составов по УК РФ соберут больше, но не остановятся). Мошенники уже давно привыкли выдавать себя даже за представителей серьёзных правоохранительных организаций. Мне не доводилось видеть лжеюристов, которые после того, как наберут денег у несчастных, начинают стремительно ходить в процессы. Такие «нам не товарищи» продают составление ненужных договоров, заявлений, претензий.

Законопроект при этом может навредить участникам рынка юридической помощи. Монополизация адвокатского представительства неминуемо приведёт к росту цен на юридические услуги. Доступ к правосудию может быть этим ограничен. Сейчас мы имеем ориентировочные цены на юридическую помощь адвокатских палат регионов, которые, кстати говоря, по многим пунктам или выше рынка либо на его верхней границе. Любая монополия – это рост цен, если, конечно, нет их государственного регулирования. Уж если государство шагнёт и в тарификацию стоимости юридической помощи, то может стать совсем худо (это крайняя антиутопия, не хочется даже рассматривать последствия). Кроме того, как весь спрос на рынке юридических услуг обеспечить именно участием адвокатов, если они будут в дефиците? Даже до 2028 года потребуется гнать на максимальной скорости, и то, если вдруг все юристы согласятся стать адвокатами.

Собственно, вопрос и для профессионального юридического сообщества – хотят ли они обязательно быть адвокатами со всеми вытекающими последствиями? Адвокаты, например, лишены активного избирательного права и не могут стать депутатами даже на непостоянной основе. Меня настораживает очередной шаг, отстраняющий юристов от законотворчества. В адвокатуре юристы будут платить больше налогов, чем при работе в форме индивидуального предпринимателя или самозанятого. Кроме того, надо платить вступительный и ежемесячные взносы в адвокатскую палату. С учётом того, какие бывают величины у вступительного взноса, можно предложить банкам новую услугу в виде «адвокатского кредита» по выгодной ставке. Ограничения в адвокатуре касаются и вопросов продвижения на рынке. Да, некоторые запреты можно считать этически обоснованными, но в адвокатуре стойко не признаётся, что де-факто адвокат относится к категории предпринимателей. Знаю, что по закону это не так, но по законам экономики – это исключительно так! Сам ищешь клиентов, сам выстраиваешь с ними взаимоотношения, сам несёшь ответственность и т.д. «Служение праву», «институт гражданского общества» – это всё, конечно, хорошо, но борьба на рынке идёт по законам бизнеса.

Есть опасение и в том, что любые лазейки закона будут использоваться в полную силу. Например, юрист фиктивно трудоустроится к 20-30 своим клиентам либо будет готовить документы, с которыми клиент пойдёт в суд сам и т.п. За пределами юридических форм совместного ведения бизнеса могут возникать союзы юристов без статуса и адвокатов с целью ведения дела. Ведь на любое действие находится противодействие, даже если и бывает в серой зоне – вне законных инструментов.

Тем не менее, в указанном законопроекте вижу определённый шаг к наведению порядка на рынке юридических услуг. Да, вектор задан не самый подходящий, но проблема квалификации юристов существует и стоит она остро. Уже сейчас предложение ввести адвокатскую монополию было встречено критикой в юридическом (не адвокатском) сообществе. Хочется, чтобы Минюст России внимательно выслушал практикующих юристов, не имеющих статуса адвоката. Было бы правильно посмотреть шире и увидеть другие механизмы – например, обязательное саморегулирование судебного представительства или более серьёзную реформу адвокатуры под предлагаемые нововведения с корректировкой налоговой нагрузки и развития свобод в построении полноценного маркетинга адвокатам.

_{Оригинал — в Телеграм-канале автора.}