Как поступают взрослые женщины, которые не боятся кому-то не понравиться?

У Лады проблема. Если коротко, то ее проблема — Туся. Её домработница Туся работает у нее восемь лет. Так повелось изначально: Туся приходит, они пьют кофе, потом домработница уходит работать. Она убирает дом, готовит обед и зовет семью. Лада с детьми спускается, все садятся за стол. И Туся тоже садится есть. Вместе со всеми. Так повелось с первого дня, хотя в тот, первый, день Лада обалдела. Прям самоназначенный член семьи такой, эта Туся. Надо было сразу сказать в тот, первый, день, что не надо так, но Лада не сказала, и вот...

— А ты разве уже с ванной закончила? — спросила как-то раз Лада, издалека давая понять, где сейчас должна быть Туся.

— Сейчас поем и закончу, — пожала плечами Туся, не понимая намека.

... 

У Тани проблема: она дружит с Леной, которая на работе по субординации — ниже ее. Таня дает Лене задание, а Лена говорит: «Тань, не ори, голова болит. Есть таблетка?» Разве можно так говорить с начальником? Вопиющее панибратство.

... 

У Оли проблема с Олесей, ее маникюршей. Олеся может позвонить ей в любой момент и стрельнуть денег (а почему не у сестры или друзей?) или принять ее дома слегка выпившей («Не бойся, я не промахнусь, все отлично сделаю»). Оля — просто клиент, а Олеся — просто маникюрша. Хорошая, бесподобная, но не единственная. А ведет себя с Олей так, будто она — единственная. Единственная маникюрша в городе.

А почему? А потому что с Олей ТАК можно. Оля позволяет. И Таня. И Лада. Люди не выстраивают личные границы, потому что это тоже работа. А люди не хотят ее делать, потому что это сложно. Например, наказывать своего ребенка тоже сложно: никакая мама не любит этого. Но если не наказать, ребенок не поймет, что не прав. Наказать — это как бы выделить поступок кавычками досады, чтобы он знал: «С мамой ТАК нельзя!»

До Череповца лететь 40 минут. Вылет в 10 утра. В 9:00 все стали ждать посадку, выстроились змейкой, за стойку пришел сотрудник авиакомпании. Но ни в 9, ни в 10 посадки не случилось.

Задержка. 10:40.

Мы должны уже выходить в Череповце, но мы все еще ждем посадку. Люди дергают парня, который будет отрывать нам посадочные талоны, на предмет информации, но он и сам ждет новостей.

— Ну что, известно что-нибудь?

— Надолго задержка?

— Ну что там?

В окно виден рукав, через который мы пойдем в самолет. И самолет виден. В самолете сидит капитан и второй пилот. Вероятно, они тоже устали ждать. Парень за стойкой — само спокойствие. Хотя видно, что желваки ходят. Но на вид он олицетворение дзена. Ни грамма раздражения:

— Пока ничего неизвестно, ждем информации от наземных служб. 

— Ну что, известно что-нибудь?

— Надолго задержка?

— Ну что там?

— Нет пока, ждем информации.

Люди как сговорились, подходят по одному. Он с каждым приветлив и вежлив. В энциклопедии в разделе «выдержка» должна быть его фотография, ей-богу...

— Ну что, известно что-нибудь?

— Надолго задержка?

— Ну что там?

Мне хочется встать и сказать сразу всем: «Там — ничего!!! Вы же видите — ему даже не звонили!»

Начинается возмущение. Очень даже правомерное. По-хорошему, конечно, нужно объяснить пассажирам, насколько задержка, и успокоить их гнев, но информации нет, и единственный «мостик» к виновникам их плохого настроения — этот парень.

— Беспредел!

— Бездари!

— Да если я опоздаю, я вас лично засужу!

— Относитесь к пассажирам, как к брёвнам!

Люди вытирают о него свое испорченное настроение. У них украли время, а это очень обидно. Люди хотят восстановить баланс и вернуть свое хорошее настроение или испортить настроение кому-то рядом. Тоже ж справедливость... А он молчит. Улыбается. Наверное, он ведет себя правильно, по инструкции, но это же так невообразимо сложно...

А спустя несколько дней я летела в Новосибирск. На «Победе». С этой авиакомпанией вечные скандалы на регистрации: люди купили билет на лоукостер, но правил не читали, и на регистрации выясняется вдруг, что надо доплачивать за что-то или сдавать в багаж то, что хотели взять с собой в салон. И вот передо мной дяденька ругается на девушку-регистратора. Его сумка не влезла в калибратор, и ее нужно сдать в багаж, и доплатить за багаж, ибо билеты у него без багажа, и он кричит, что «Везде влезает, а у вас не влезает! Я везде вожу с собой свою сумку! Что за тупые правила??? Напридумывали ерунды, чтобы бабло драть»...

И тут девушка встает с места и очень строго, но вежливо говорит ему:

— Даже если я вас пропущу, при посадке вас развернут на повторном досмотре. Эти правила придумала не я. Но их незнание не освобождает от необходимости их выполнять. Если вам прямо сейчас очень нужно накричать на того, кто действительно виноват, я могу дать зеркало...

И мужик порывисто хватает свой чемодан, берет квитанцию и идет оплачивать багаж. А девушка садится на место и приветливо улыбается мне. С ней ТАК нельзя.

... 

Этому тексту два года. Больше семисот дней. Я примеряю его на себя и понимаю: да, за эти семьсот дней многое изменилось. Я научилась выстраивать границы, не идеально, но научилась.

Сегодня вот в комментариях, например, я объяснила девушке, что неуважительного диалога не будет. Хотите дискутировать — выкорчёвывайте из речи саркастичную язвительность и высокомерие, вот эту снисходительность и провокативную «усталость от моего лицемерия». Нет? Тогда до свидания. Я ее забанила. Тут же прибежали «адвокаты», мол, а за что вы её, за инакомыслие? А сил объяснять про чужой токс и бестактность нет. И я отвечаю своей мантрой: «Со мной так нельзя». И мысленно будто захлопываю дверь, за которой все мои обидчики, мечтавшие попасть на мою вечеринку.

И сразу легче.

Оказывается, вот как чувствуют себя и поступают взрослые женщины, которые не боятся кому-то не понравиться.

Кайф.

_{Оригинал — на странице автора ВКонтакте.}