Оксана Дубонос

Путешествие  за четыреста вёрст на север Омской области.

Дачник — это диагноз. Это не лечится — спросите у психиатров.

Эта алчная, не достойная филолога мысль пронзила меня аккурат под балконом Джульетты, во дворике особняка на виа Капелло, где якобы случилась главная любовная драма планеты…

Август 2003-го. Фойе ГБ№1. У меня в руках белый листок с тремя буквами ЛГМ, как билетик на тот свет.

В 1914-м, по данным священника Омской епархии Ивана Голобушина, в Саратовке проживало 123 человека, в Соловьёвке – 213, в Успенке – 285. В 2017-м числятся 92, 34 и, соответственно, 3 человека.

Они повсюду: в общественном транспорте, поликлиниках, магазинах, аптеках и  банках. Для них «любая стена — это дверь».

Трудно быть собакой. Особенно бездомной. Особенно в Омске, где каждый год чиновники изыскивают средства на борьбу с хроническим геморроем третьей столицы. 

Всё-таки горы открывают в человеке нечеловеческие возможности!

Любовь — это такая тема, «над которой солнце не заходит никогда». А Эренбург — режиссёр, которого прежде всего интересует «неожиданное и щемящее в человеке».

Ну вот, смейся, паяц: они похожи! Расстояние в 5500 километров и разница в 1400 лет вовсе не повод утверждать, что Пиза – «пуп земли», а Омск – «дырка от бублика». Наши футбольные команды, и те играют в одинаковых дивизионах!

На днях я в очередной раз совершила незабываемый вояж по северным «автобанам» региона.

Мой дед из поколения, почти полностью выбитого войной. Его история — это история  десятков тысяч пацанов, прошедших кровавую мясорубку Великой Отечественной.

Филимон прожил у нас две осени, две зимы и два лета, а прошлой весной пропал. С котами так бывает: ушёл и не вернулся.

Несмотря на возраст, в свои  шестьдесят с гаком Омский русский народный хор в прекрасной форме и лет до ста покидать сцену точно не собирается.

… Такие, знаете, коричневенькие. Торчат и, вроде как, «символизируют». Шесть ли десятилетий человеческой  жизни, нашу ли память, вылетевшую в трубу…