Чувственный выбор

Объем нашей психики всегда больше, чем мы в состоянии выразить вовне. Одно событие, одна ситуация, один и тот же человек могут вызывать очень разные, иногда  амбивалентные переживания. Если близкий человек мне, например, причинил боль (вольно или невольно), я могу одновременно злиться, обижаться, все равно любить, не хотеть ранить в ответ, попытаться понять, или же наоборот — жаждать мести. Или с кем-то, кому я завидую или кого просто не люблю, приключилось несчастье — там может быть и злорадство, удовлетворение, сочувствие, жалость. Как правило, если речь не идет о выраженных пограничных реакциях (которые однозначны и просты), мы достаточно многослойны в своем эмоциональном отражении мира.

И поэтому нам приходится выбирать: на какие чувства, переживания и потребности нам опираться сейчас, какому чувственному потоку увлечь нас за собой, а какому — просто позволить во мне быть («и это тоже во мне есть»), но не править. В этой точке и рождается моё Я, как выбор, обретающий форму и реализующийся в действиях: словах или поступках. Если у меня такого выбора нет, я во власти аффектов и импульсов, и у меня нет и не будет свободы и ответственности, я бесформенная песчинка, влекомая стихией.

У нас нет выбора, испытывать ли «хорошие» или «плохие» чувства или даже аффекты — эта энергия вне нашего выбора, она древнее любых сознательных усилий. Борьба с ними делает еще хуже. Более того — не всегда мы в состоянии вовремя остановить какие-либо слова или поступки, о которых потом сильно пожалеем. Но всё же у нас есть этот выбор, и мудаками или хорошими людьми в отношениях с конкретными людьми (а абстрактно «хороших» людей нет) нас делают именно выборы, совершаемые прямо сейчас. Что выразить, а что нет, на что опираться, а что отвергнуть. Какую форму придать тому, что я хочу донести до другого. Например, если мне больно от чьих-то слов или действий, первым побуждением очень часто может быть жажда причинить боль в ответ, или же разорвать все контакты с тем, кто эту боль причинил. Но одновременно, если речь идет о тех, кого я знаю, в фоне может присутствовать и моя история отношений с этим человеком, и я могу ощутить свою печаль и свою привязанность или даже любовь к этому человеку. Что выразить, как поступить? Возможно ли сохранить своё и чужое достоинство и уважение?

А не является ли лицемерием «это выражу, а это — остановлю»? Это может быть им, может быть «ложным Я», если я не опираюсь на то, что подлинно есть сейчас в моих переживаниях, а имитирую, играя в идеальный образ, руководствуясь страхом отвержения. Наша подлинность — не в том, что вы в моменте выражаем абсолютно всё, что в нас есть, а в том, что то, что мы выражаем, действительно проживается сейчас нами, имеет для нас смысл и мы осознаем, чего хотим.

В нас есть всё. А вот формы, которые обретает это «всё» в отношениях, зависят от выбора, и этот выбор формирует нас. Как говорил Виктор Франкл: «Я не только поступаю в соответствии с тем, что я есть, но и становлюсь в соответствии с тем, как я поступаю». И этот процесс становления-творения личности не прекращается до самой нашей смерти. Осознание этого часто помогает выйти за рамки тирании нашего прошлого опыта, который всегда давит и подсказывает шаблонные пути и ответы, которые когда-то могли сработать. Но наше творчество, возможность изменений и обретения свободы лежит через осознанное принятие всего того вала чувств, всей нашей глубины — и через последующий выбор и его реализацию, какой бы несовершенной она ни была (а она будет именно таковой). И поэтому: никогда не поздно.

_{Оригинал — на странице автора ВКонтакте.}