Хочется найти того, кто войдёт под мой дождь со своим зонтом

Как-то в молодости я работала на свадьбе. Вела её. Тамадила. И запомнила грозный тост, который произнёс папа невесты. Потому что обычно люди говорят тосты веселые и приветливые, а этот был прямо тост-угроза. Насколько я поняла, папа был очень болен, и они торопились со свадьбой именно по этой причине. Так вот он сказал жениху:

— Я люблю мою дочь больше жизни. И она знает, что пока я жив, ее никто не обидит. Но даже когда меня не будет, относись к ней так, будто я всегда смотрю на тебя и оцениваю твои поступки. Относись к ней так, будто я за тобой наблюдаю сверху, слышишь? Потому что так и будет...

1

И хотя тост звучал грозно, они потом все обнялись очень нежно и расплакались. Тост был про любовь. Папа хотел сказать, чтобы относился к ней, как я к ней: с любовью, нежностью и заботой. И смотри на нее так, как я на нее смотрел — с восхищением.

Я вежливо улыбалась, а внутри мне было немного... завидно. Да что там немного — много завидно. Папина любовь — это такая ценность. Я не помню папиных восхищённых глаз в свой адрес. А ведь это фундамент будущей самооценки, как теперь понятно. Это при том, что я уверена: он любил меня. Как умел. Я ходила в терапию, чтобы понять это. Мы с психологом за ручку сходили в моё прошлое разглядеть там папину любовь. И разглядели. Но это другая тема — для другого поста. Но папины глаза были либо пьяными и весёлыми, либо злыми и измученными (похмелье — это очень больно физически), либо потухшими (это периоды, когда он не пил и очень страдал). Я тогда не знала, что это про болезнь, я думала, это про то, что я недостойна любви. Ради меня даже родной отец не хочет бросить пить. Значит, что-то со мной не так, я бракованная. Я тогда в Бога ещё не верила, но иногда смотрела на небо и спрашивала: «Я что, не заслужила? Не заслужила, чтобы меня любили?» А в 13 лет написала письмо Дедушке Морозу. Это смешно, наверное: сейчас в 13 лет совсем другие дети, похожие на взрослых. Уже всё понятно им с этим миром. А мне было не все понятно. Я профилактически верила в Деда Мороза. И писала ему от отчаяния: «Сделай так, чтобы дома не пахло перегаром». И подложила письмо так, чтобы папа прочитал. Потому что там и от него многое зависело. И он прочитал. Но сделал вид, что не прочитал. Это очень тяжело, наверное, все понимать, но делать вид, что ты ничего не понимаешь. А подарок такой был слишком дорогой, у Дедушки Мороза не было для Олечки такого подарка, он вместо него подарил набор сникерсов. Ну, ладно, тоже неплохо.

Порой мы ждём сильных поступков от слабых людей. Я сейчас не только про папу, но и про себя. Ждать и оценивать чужие поступки со своей колокольни — это не мудрая тактика, не сильная. Но до этого прозрения мне ещё предстояло дорасти.

А потом у меня появился жених, будущий муж. Пусть в этом тексте он будет безымянным. Просто Жених. Он смотрел на меня с восхищением, дарил любовь и заботу. Как будто мой отец наблюдал за ним. Хотя он не наблюдал, и он ничего бы не сделал, даже если бы что-то пошло не так. Но именно благодаря отцу и его состоянию я однажды поняла важное. Нет ничего стыднее, чем когда ты вместе со своим женихом везешь пьяного папу в наркологическую клинику. И папа грустно усмехается на заднем сидении и буднично ругается на тебя, на страну, на лежачих полицейских. И уточняет, дам ли я ему перед оформлением пиво, как обещала. Потому что он поехал именно при этом условии. У него лютое похмелье, а спасение взять негде. Он всегда ложился в больницу через алкогольную взятку. От безысходности. От боли. И мне его так жалко было. И так ненавистно. И ещё какое-то чувство там было... обиженная любовь. Когда ты любишь того, кто твоей любовью распоряжается абсолютно безобразно. Но не можешь перестать любить. Приказать себе и перестать.

Я купила папе пиво. Потому что обещала. Он выпьет в туалете последнюю банку и ляжет на принудительное лечение на 21 день. За 21 день свободы перегар немного выветрится из квартиры. Спасибо, Дед Мороз. Но потом папа вернётся. И всё опять...

Есть хорошая фраза, что каждый человек на свете может подарить покой. Кто-то — приходя в нашу жизнь . Кто-то — уходя из нее.

Так и есть.

Если бы этот текст пускали под музыку, то сюда подошла бы песня Полины Гагариной: «Драмы больше нет — нет больше драмы». Просто как про это ни напиши, читается как драма... Но я задумала иные выводы из текста.

2

Вернёмся в авто.

Я не знаю, как смотреть жениху в глаза. Мне так стыдно и так... близко. Теперь он знает все мои секреты в шкафу. Они не в шкафу, они на заднем сидении. Жених ведёт себя обычно. Как будто ничего такого не происходит, будто мы в магазин едем. Или на дачу.

— А в какое меня отделение кладут? — спрашивает папа. Там просто есть строгач, а есть те отделения, где можно договориться. И покурить, и что там ещё надо.

— Пластической хирургии, — ерничаю я.

Жених хохочет. Это такой неуместный смех, но он так разряжает обстановку. Я тоже смеюсь. Понимаете, какое важное происходит событие. Человек остался со мной в моем аду, хотя мог бы жить свою жизнь.

Он — метафорично если — мокнет со мной под дождём, хотя мог бы выбрать остаться сухим. Но он не просто пришел под мой дождь, он помогает найти зонт.

И вот тогда я поняла, что выйду за него замуж. Если позовет.

Однажды я спросила друга, как ты понял, что твоя жена — та самая женщина, с которой ты хочешь семью. И он рассказал, как он люто отравился, и с ним ужас что творилось, а она убирала за ним и не морщилась. И-не-мор-щи-лась. И он это увидел и понял: женюсь.

А я вот в той машине многое поняла.

Мы ещё потом много раз ездили по этому маршруту. К сожалению. И шутка про «отделение пластической хирургии» стала семейной. Но я поняла, что его, жениха, можно вот в самое уязвимое пустить. И он поможет. А не добьет. И раскроет зонт. И не закроет его, даже если будет очень злиться. А это самое ценное — не закрывать зонт над любимыми, даже когда они не оправдывают ожиданий. И я расслабилась. Погрузилась в кокон защищённости. Для меня это метафора брака. Я в этом коконе прожила много лет. Очень счастливых, кстати. Он позвал замуж, и я пошла. Я всегда говорю: семья — это лучшее, что со мной случилось.

3

Но так получилось, что человек сначала дал кокон, а потом отобрал. И через 21 год брака случился развод. Не очень этично обсуждать подробности, потому что наверняка версии у нас с бывшим мужем будут разные, и это нормально. И поэтому я не буду. У нас дети, у нас шикарное прошлое. Мы с моим психологом сходили в это прошлое, цапнули благодарность оттуда и сбежали, захлопнув дверь. Я ещё подпираю эту дверь плечами. Как Атлант. Потому что если отойду, оттуда просыпятся скелеты. Но о своих ощущениях я скажу. Когда человек дал ощущение защищенности, а потом отобрал, то я засомневалась не в нём, а в себе. Я не подумала: «О, он сволочь», я подумала: «Ну, конечно, я заслужила». Да, пап?

В разводе у нас с мужем был очень сложный период, агрессивный, оба включили режим: «Посмотрим, как ты запоешь». Я тогда стихотворение написала (я через терапию стихотворную справлялась), и там было четверостишье:

Я росток любви посадить хочу.
Сможет вырасти это семя ли?
Прихожу к тебе и опять молчу.
Мне так жалко, что... мы не фемили.

И моя подруга прочла и спрашивает: «А это мужу или папе?» А я не знаю. Обоим подходит. «Папа, вероятно, был прав, я не стою того, чтобы ради меня кто-то менял свою жизнь, боролся...» — думала я тогда. И я утонула в чане с этим прозрением. Это тоже этап после развода: нулевое ощущение собственной ценности, разрушенная до атомов самооценка. Ее собирать надо заново, как пазл из тысяч одинаковых частичек. Очень сложный процесс, я сейчас им плотно занята.

Однажды я, находясь в разрушенном состоянии, пришла в школу к сыну на родительское собрание. И пока ждала, подслушала разговор двух мамочек. Про меня. Одна сказала, что прочла про меня гадости, и озвучила, какие. Мол, надо с ней поосторожнее. А вторая говорит: «Что за ерунда. Она чудесная». И назвала много аргументов, почему. И они обе не знали, что я слышала разговор, и я ни с одной, ни со второй особо не знакома была, не знаю даже, чьи они мамы. И я потом домой шла и думала, что я заберу себе с этого собрания? Я заберу себе мысль, что вокруг есть люди, которые говорят обо мне хорошее за спиной. В комнате, в которой меня нет. Это же бесценно. И это создала я. Это хороший был знак, что я забрала именно это.
А не то, что другие люди ведь тоже существуют и говорят плохое.

Просто можно же навсегда разрушиться об этих вторых, застрять в них, потому что они напитывают силой вот эту гипотезу: «Ты не достойна любви, ты не заслужила». А любовь она просто есть. И полюбить можно любого человека. Не за внешность, характер, функционал.
А за то, что он — это он. И он выйдет из комнаты, а вы скажете о нем кому-то восхищённо: «Ну какой он, а!!!» Люди, которые говорят обо мне хорошее, когда меня нет рядом, просто знайте: вы столько раз меня спасли... Несчётное количество раз, правда. Спасибо вам.

А вывод в том, что у каждого свой дождь. И хочется найти того, кто войдёт под ваш дождь со своим зонтом. И не закроет этот зонт, даже если будет сложно.
А будет сложно. Это ведь жизнь.
Она не бывает всегда лёгкой.

Но как же интересно ее жить...

 

_{Оригинал — на странице автора ВКонтакте.}

4