Сказка на ночь

...Несколько поколений хранителей тайны, передавая секреты исполнения, радовали заблудших, но обретших, красивыми коробками, в которых золотыми бантами стянуты мечты. 

Аграфена Казимировна, квартальная старушенция, слыла загадочной, если не сказать полоумной. 

1

И ей это невероятно нравилось — никто не задавал лишних вопросов, когда после ужина она принималась рассказывать байки о призрачном счастии, которое сыпалось снежинками к чьим-то ногам, или же как жадность превращала людей в жаб, и как где-то съедали эти жабьи ножки, отмечая невероятную схожесть с курятиной. Ну так это они ещё и не пробовали жадных шоколадных пальцев в соусе из вяленых томатов. Поэтому да — курица. 

К радости внимателей, крохоборы были наказаны хотя бы уж в странных легендах безумной старухи. И люди слушали-слушали...

А когда Аграфена Казимировна состояла в благодушном расположении, рюмочка красного добавляла смака её дивным сказкам, вот уж тогда собирались все дворы, чтоб, глядя на снежинки за окном, послушать о Рождественских чудесах.

После того как гасли свечи и затухали рассказы, зачарованный люд расползался по домам, и каждый уносил к своему очагу крупинку надежды: а вдруг и ему повезёт в это новогодье...

Что плохого в том, что люди мечтают? Что пустого в надеждах, если они заставляют сердце биться, и кажется, будто это не искры летят от каминных угольков, а бабочки! Да! Посреди зимы, представьте себе, бабочки!

Люди улыбаются. 

Что ещё надо, когда к домам подступает скука и стужа? Когда ноги в шерстяных носках стынут даже под одеялами, но несмотря на это, где-то в сердце бабочки гоняют склизких жаб. Подушки, полные не пуха, а надежд, обнимают маятные головы и обещают новое утро, в котором будет шанс на всё!

Ах, эта старая болтунья Аграфена... Брешет и глазом не моргнёт! Ведь брешет же!

2

А если нет?

По извилистой мостовой юная Валя, вдохновлённая рассказами полоумной старухи, шла почти наугад. Шла за лучшим подарком. Куда же теперь? 

Дорога выведет, если судьба. 

Заиндевелый город уже почти спал. Лишь иногда за старыми дверями с маленькими стеклянными окошками брезжил свет. Ночник? Свеча? Валя шла на этот свет.

Замёрзшими руками она толкнула кованую дверь. Та открылась почти беззвучно, хотя, кажется, что такие древности должны издавать скрипящий стон веков. Старые массивные двери закрылись за девочкой приятным мягким «бум». Внутри было тепло. Жёлтый свет мёдом разливался по полкам со старинными коробками, расставленным и на подоконниках, и на полу, и на дубовых резных стеллажах.

Валя деликатно покашляла. Никто не отозвался.

Тут она увидела на прилавке старинный колокольчик — он должен извещать продавца о нетерпеливых покупателях.

Дзинь!

Откуда-то показался старичок. Сложно было сказать, сколько ему лет. Он больше походил на актёра в таинственном образе лакея. Бордовый жилет застёгнут на два ряда костяных пуговиц. Седые бакенбарды скрывали его щёки, а глаза прятались за круглыми пенсне. 

Мягкие руки могли соревноваться разве что с его мягким голосом.

3

Когда он произнёс: «Чем обязан?» и потёр рукой об руку, Вале показалось, что он про неё уже всё знает, будто старый знакомый, а спрашивает лишь из вежливости. Так положено с теми, кто не побоялся январских морозов и отправился в неизвестность, чтоб искать и найти.

— Мне подарок. Рождественский подарок. Что-то особенное... Аграфена Казимировна сказала, что у вас...

Она не успела закончить — торговец древними ценностями чуть улыбнулся, услышав имя старой знакомой, и знаком мягкой ладошки остановил Валю.

Та словно оправдывалась, но к чему слова, когда всё и так понятно.

Девочка сжимала в кулачке деньги. Небольшие, но это были настоящие деньги!

— Мне отблагодарить надо лекаря, который спас дедушку. Что-то особенное!

— Благодарность? Славненько...

Старичок повернулся к полкам.

— У меня не так много денег. Что можно купить вот за столько?

Валя раскрыла перед торговцем горсть медяков и роскошь фантазий.

4

— Вот...

Старая книга, с золотым вензелем на обложке, вдруг сама распахнулась, и страницы принялись толкать друг друга, листаясь к нужному месту. Толстые очки продавца чудес склонились над первым абзацем. 

— Нет, дальше надо. Нет, не то... Мням-мням... А вот это? Нет.

Масляная лампа чуть потрескивала, будто подсказывая бакенбардам верный путь:

— Ну вот же, вот! Ах, ну да...

— За что благодарим?

Валя поняла, что сейчас покажется невероятно глупой и что бы она сейчас ни сказала, всё равно будет выглядеть нелепо. Остаётся только говорить правду.

— За мандарины.

Валя сделала брови домиком, как бы извиняясь, что беспокоит по пустякам. А старик на минутку замер, будто измерял глупость в мандаринах, а потом вдруг сказал:

— Да, такое бывает. Весь мир за витамины в меду к нужному часу!

Щёки Вали вспыхнули: да, и мёд тоже был!

Желание светлой благодарности привели в старый квартал, дорога в который открывается только тем, кто несёт в себе веру и исполнение.

Будто из стены показалась картонка с номером, что указала книга. Старик взялся за край и стал тянуть-тянуть... 

Маленькая коробка на деле оказалась длинным картонным пеналом. Сдвинув крышку и отбросив чёрную вуаль, мягкие руки волшебника, а теперь-то мы со всей ответственностью можем утверждать, что это был волшебник, достали палочку.

— Волшебная! — догадалась Валя.

— Прошу! 

Старик чуть улыбнулся и протянул Вале перламутровую указку.

— Я наколдую благодарность! И счастье! И тепло! И попутный ветер, если будет дорога!

Валя кружилась и хотела счастья-счастья-счастья!

Старик глядел и улыбался:

— Сколько вас таких...

Благодарность — приятная штука. Очень тёплая и нежная.

Благодарность улыбается, как долька яблока, запечённая в штруделе с корицей.

Старик знал, что не бывает волшебных палочек. Есть волшебные руки. И это главный секрет, который хранили старая книга, засыпанная снегом дорога, болтушка Аграфена Казимировна.

Есть оранжевое счастье, которое зимой мы дарим друг другу крохотными кусочками.

Потому и сияют звёзды на зимнем небе, словно это небо кто-то проткнул волшебной палочкой, оставив путаные следы света. Через них мы видим, как поблёскивает Рождественское чудо. 

Люди полнятся друг от друга благодарностью и верой. 

Во что? Может, в волшебную палочку. Или в запах мандаринов. Или в себя, таких неуклюжих и обычных, но временами прекрасных и почти волшебных, за маленькое счастье в меду, за протянутую руку. За то, что для кого-то мы — настоящее чудо. Мы все ищем дорогу...

Старый город знает период безвременья, когда вдруг замирают часы и, обращаясь к сияющим в небе дыркам, кто-то просит о простом счастии, чтоб по долькам разделить его со всеми, кто так же смотрит ввысь в ожидании первой звёзды, что отправиться за ней.

Путь-дорога выведет.

 

_{Оригинал — на странице автора ВКонтакте.}