Нацеливший объектив на этот мир (Несколько «стоп-кадров» памяти Валерия Ткалина)

Если бы в государственной телерадиокомпании «Иртыш» существовал «Календарь истории Омского телевидения», то, конечно же, 1963-й год был бы, помимо прочего, отмечен там и как год устройства на работу 17-летнего Валеру Ткалина (и даже более конкретная дата есть: 19-е июля). И далее у Валеры – шаг за шагом, но стремительно! – восхождение к Профессии.

…Валерий Ткалин – фамилия для Омска «знаковая». Как минимум потому, что несколько поколений омичей-телезрителей смотрело на окружающий мир «ткалинскими» глазами («Оператор – это человек, который «своими глазами» доносит до зрителя окружающий мир», – любил он иногда цитировать собственный афоризм). Он – профессионал. Из тех, кто начинал в благословенное время юного Омского телевидения, когда голубой экран ещё был чудом, когда эфир был только «живой» (и так наивно казалось, что он будет «вечно живым»), когда популярность тех, кто появлялся на чёрно-белом омском телеэкране, была сравнима разве что с популярностью космонавтов.

 

 

…Мне кажется, в судьбе Ткалина всё было как будто предопределено заранее. Он родился во Львове, но уже в десятилетнем возрасте становится омичом: отца, по профессии рентгенолога, в 1957 году пригласили в Омск. Мать – Анна Ткалина – устроилась работать на телевидение (ушла она на пенсию в 80-е, в должности режиссёра Молодёжной редакции; была, была такая замечательная редакция!..). А телевизор, кстати, Валера впервые увидел в Ленинграде, в 1954-м (родители – как активные участники самодеятельности – принимали там участие в каком-то крупном фестивале; взяли с собой и сына). Увидев телевизор, Ткалин (цитирую Валеру) «пришёл в состояние… шока. Да, это был именно шок. Я не могу его даже передать словами... Вот этот ящичек… Вот это голубое окошечко… И – всё двигается!..»). А уже оказавшись в Омске, он три раза в неделю («сетка вещания» была тогда именно такой) ходил к соседке, у которой был телевизор, и смотрел все передачи. Но это уже был не шок, а состояние очарованности («Меня это просто завораживало!..»).

Рассказать о Ткалине… Это значит одновременно «коснуться» сотен, тысяч людей, с кем сталкивала его операторская судьба. Было дело – начал как-то уговаривать Валеру «засесть за книгу». Он слушал, улыбался. Потом вдруг глаза у него загорелись, он начал перечислять, о ком рассказать-написать бы мог. А среди имён-«персонажей» – Ростислав Плятт и Борис Каширин, Олег Табаков и Николай Караченцов, Ножери Чонишвили и Виктор Мальчевский, Жанна Бичевская и Александр Градский, Иосиф Кобзон и Эдита Пьеха… А потом он на политиков переключился, о ком тоже мог бы «кое что поведать»: Гайдар, Рыжков, Жириновский, Хасбулатов и, как говорится, «мн.-мн. др.»…

Уже никогда не напишет…

 

 

…Горжусь, что были у нас с Ткалиным «общие воспоминания» – оттуда, из 1960-х, когда разница в возрасте в восемь лет была ещё ох как ощутима, и я, двенадцатилетний пацан (участник почти всех детских передач Омского ТВ), смотрел на «дядю Валеру» – двадцатилетнего оператора Валерия Николаевича Ткалина – со священно-благоговейным трепетом. О, легендарная Детская редакция Омской студии телевидения (была, была такая замечательная редакция)! Если б знала ты, как благодарен я тебе! За уроки доброты, за подаренное и ни с чем не сравнимое чувство «живого экрана», за речь внятную и не скороговорную, за знакомство с удивительными и талантливыми людьми, «аукнувшееся» в дальнейшем по всей судьбе!.. О, великий «живой эфир», когда каждая секунда – без права на ошибку. А значит – и то самое чувство ответственности (величайшее из чувств), которое и является одним из главных залогов художественного результата. В день «живого эфира» – две-три репетиции, после которых Ткалин подходит, улыбается, голову мне взъерошивает («Молодец, Серёга!»); потом страшное (до сухости в горле) – тракт; потом томительные час-два перед эфиром… И – вот оно! Тридцать секунд… Двадцать… Ткалин выглядывает из-за камеры, подмигивает: «Давай, Серёга, всё будет хорошо!..». И уже не страшно. И уже раздаётся голос помрежа: «Тишина в студии! Внимание! Эфир!..».

 

 

Из диалогов с Валерой:

– А впервые я на ТВ оказался, когда плясал в ансамбле ДК Баранова. Что плясал? Абсолютно всё! Приходим на студию. Наш ансамбль танцует, нас снимают. Всё как во сне. Ко мне кто-то подходит: «Мальчик, ты молодец, ты всё время улыбался!». А я улыбался потому, что был в истерическом состоянии: зрителей нет, жаркая и душная обстановка в замкнутом пространстве, яркий ослепляющий свет… А потом уже мама меня привела, и для меня омское ТВ началось, в общем-то, именно с этого момента. На детские роли работники телевидения приводили своих детей. И я даже играл, представь, «в паре» со Спартаком Мишулиным. Около десяти ролей в итоге набралось!.. И вообще могу сказать, что у всех операторов-«стариков» есть по несколько сыгранных ролей. Но главное – не это: тогда я впервые и увидел «людей, которые показывают». Для меня они были волшебниками. Я понял, как многое зависит от оператора. Я увидел всё: как они работают с режиссёром, с художником, со светом… И понял, что хочу быть только оператором.

(Так и возникла в его судьбе дата 19-е июля 1963 года. И уже через пару лет – первая стажировка в Москве).

– Москвичи очень любили нас. Для них прямой эфир был – как взрыв бомбы. Все бегают с выпученными глазами: «Мы эфирим, эфирим!..». Ну и что? Подумаешь, – эфирим! А мы в Омске каждый день эфирим… И нас ставили – и мы с ходу работали.

А ещё мне очень повезло, когда в 74-м, на очередной стажировке, я попал к очень сильному оператору, Сергею Журавлёву. И вообще мне всегда везло на профессионалов. Никогда не забуду, как знаменитый Аронов (мы все называли его «Главный оператор СССР») заводит нас в павильон, где работает оркестр Евгения Светланова. Идёт запись. И что-то там Журавлёв с оператором повздорил. Он смотрит на нас, группу стажёров, и говорит: «Вот вторая камера, кто встанет за неё?». Я был молодой, нахальный. «Я, – говорю, – встану». Встал, начинаю работать. Слышу вдруг голос режиссёра: «Двоечка», что вы мне тут показали? Повторите! Закрепили! Поехали дальше!..». И он меня забирает потом к себе в группу...

На каких только «площадках» столиц, провинций, районов и стран не доводилось работать Ткалину, порой даже «с ходу» подменяя операторов!.. В Большом зале консерватории принимал как-то участие в записи концерта Когана. Опытнейшая режиссёр спросила потом Ткалина: «У Вас музыкальное образование?». Валера ответил с улыбкой: «Нет, я просто музыку люблю». «А Вы не хотите остаться работать в Москве?». И ответ Валеры – в стиле Гая Юлия Цезаря: «Нет, лучше я буду первым в Омске, чем вторым в Москве».

 

 

Ну а столица «аукалась» уже позже, когда операторские работы Ткалина попадали в Москву и становились основой для «всероссийских» или презентабельных программ и клипов (как это было, например, с омскими записями групп «Круиз» и «Чёрный кофе»).

Что же касается «музыкального образования»… Ткалин не только любил и чувствовал музыку, – он умел её «видеть» и «показывать». Его сердечно благодарили десятки именитых музыкантов, солистов, ансамблей. Был случай, приехал профессор московской консерватории Серебряков. Должны записывать «Апассионату». А Ткалин больше всего любит у Бетховена «Лунную сонату». И вот подходит молодой оператор к мэтру музыки и, ничуть не смущаясь, говорит: «А вы «Лунную сонату» играете? Вы не могли бы заменить произведение?» (и это всё – перед «живым эфиром»!). Серебряков ошарашенно смотрит на Валеру: «Мог бы»… А уже потом по поводу этой съёмки он говорил москвичам, сравнивая «ткалинский» показ со столичным киношным показом «Луной сонаты»: «Учитесь, как надо показывать!».

К Ткалину никогда не было применимо понятие «просто оператор». Оператор-постановщик? Да! Оператор-режиссёр? Да! (Между прочим, когда-то сам Ножери Чонишвили готовил Валеру для поступления во ВГИК на режиссуру).

 

 

Из диалогов с Валерой:

 – Сегодня профессия оператора «снивелировалась» (как, впрочем, и режиссёрская профессия, и звукооператорская). Есть телевизионные технологии вместо живой операторской работы. Нет павильонных работ по большому счёту. Нет хорошего света. Сегодняшняя техника – не «павильонная», а репортажная: при минимуме света выдать максимум картинки. Для общего плана это вообще не годится… Сейчас что происходит? Приди на любой телеканал, возьми камеру, сними что-нибудь «более-менее чётко» – и ты уже оператор… Недавно был на съёмках в Калачинске. Подходит ко мне женщина средних лет с камерой, с местного ТВ, говорит: «Что-то у меня темно в камере, посмотрите». Я ей всё сделал. «Давно снимаете?» – спрашиваю. «Давно, – отвечает, – аж целый месяц»…

А нас «операторству» – учили. До получения первой операторской категории я проработал семь лет. И утверждали категории в Москве. А знаешь, какие «первые уроки» были? Ставили свечку горящую, и я должен был объехать её на длиннофокусном плане, чтобы камера не шелохнулась. Я, признаюсь, элементарно плакал!..

В павильоне «Иртыша» я знаю каждый сантиметр, знаю, какой план может выдать любая камера из любой точки. Это – опыт. Который сегодня никому не нужен. Да, меня и в Москву приглашали, и в Питер… Но я считаю себя омичом, я люблю Омск, очень люблю, где бы я ни был. Профессия давала возможность мотаться «от запада до востока». Я был на границе, на ядерной базе, в Финляндии, Италии… Я даже с вертолёта прыгал с камерой… Сегодня ты можешь быть в каком-нибудь коровнике, завтра на какой-нибудь стройке, послезавтра – в Совете Федерации, потом – в Органном зале… И всё время – новые люди, и ты «впитываешь» их в себя. И главное – ты всегда в команде: ТВ ведь прежде всего – коллективное творчество.

…О чём ностальгия сегодня? О телевизионных профессионалах, о хорошем слове в кадре. Нельзя опускаться до уровня невоспитанных людей… Но перспектив я пока не вижу. Надо звать профессионалов, надо набирать перспективный «молодняк». Тем более что понятие «операторская школа» было в Омске всегда.

 

 

…Валера уволился из «альма-матер» (Омского ТВ) аккурат с началом 21-го века, в 2001-м, когда из ГТРК «Иртыш» уже были безжалостно выброшены за борт многие и многие профессионалы, когда художественное вещание кануло в Лету, когда… когда… когда…

…А как хохотал Ткалин, когда 19-го июля 2003-го (а Валера отмечал у себя дома 40-летие со дня прихода на Омское телевидение) я спел ему под гитару песенку шуточную, на мелодию песни «Товарищ Сталин, Вы большой учёный…». Ткалин несколько раз просил: «А спой ещё разик!»… Ну вот, чуть-чуть подпою и сейчас, небольшой отрывочек:

Товарищ Ткалин, Вы уж извините,
Что прерываю Ваш я юбилей.
Но я – простой советский телезритель,
И мне на Вас не надо лить еле́й.

…Мы встали в строй безвинно виноватых,
Друзья-ребята, други-кореша!..
Душа осталась там, в 60-х,
Вот почему так мечется душа.

В 60-х – главный мой экзамен,
Где всё живое и без полумер,
Где перед Вашей камерою замер
Я – лопоухий юный пионер.

Да, всё живое, именно живое!
И перед каждым – необъятный мир.
Живые судьбы, и живой Шушковский,
И жизнь живая, и живой эфир.

И вечно будет опыт наш бесценен,
Пока мы есть, и дух наш не устал,
И объектив на этот мир нацелил
Валерий Ткалин, профессионал!

Покуда ветер – пусть собаки лают,
Нас всё равно ничто не свалит с ног.
…Ты извини, Валерий Николаич,
За этот мой негромкий монолог.

 

 

…Лучшим телережиссёром всех десятилетий Омского телевидения Ткалин называл Юрия Семёновича Шушковского («Юрьево время» на телевидении, всё те же шестидесятые). «Он ко мне относился как к равному. Он понимал, он знал, что опытный оператор, особенно «павильонщик», – всегда соавтор режиссёра. За что я очень любил Шушковского: он принесёт глыбу мыслей – и обрушит на тебя»…

Именно с того времени Ткалин всегда сравнивал работу оператора с работой скульптора. Впрочем, «своих» афоризмов добрейшему, талантливейшему и ироничнейшему Ткалину всегда было не занимать, успевай только запоминать да записывать. Вот, несколько фирменных, «ткалинских»:

✓ Оператор – это резец режиссёра. Перед тобой – глыба, и ты отсекаешь всё лишнее.

✓ Оператор – человек, который умеет «хватать» быстро то, что не видят другие.

✓ Оператор – человек, который острее воспринимает действительность, которому всегда интересно то, что происходит и «за кадром».

✓ Оператор – человек, отдающий зрителю «свои глаза», свой взгляд.

 

 

…Спасибо, Валера, что ты был и есть в судьбах многих и многих!.. Спасибо, что во многом благодаря тебе Омское телевидение было когда-то лучшим и в СССР, и в России. Браво, профессионал! Спасибо, дорогой!..

«Давай, Серёга, всё будет хорошо!..»