Шесть историй — шесть спектаклей

Отправным пунктом этого театрального путешествия по разным жанрам и разным способам актёрского существования стал момент рождения нового театра: в самом начале зрители увидели на сцене большой письменный стол, покрытый зелёным сукном; за ним в свете настольной лампы сидела актриса Ольга Прокофьева. Она рассказала, что это стол из кабинета самого Всеволода Мейерхольда. В 1922 году он возглавил Театр революции, с этого времени нынешний Театр имени Маяковского и ведёт отсчёт своего существования.

А дальше началось погружение в разные времена жизни театра. Первым из них стало воспоминание Светланы Немоляевой о спектакле «Смех лангусты», в котором она играла прекрасную Сару Бернар. Но поскольку по состоянию здоровья Светлана Владимировна не может выезжать на гастроли, то мы увидели её на экране и услышали её рассказ о том, как она играла в этом спектакле вместе с Александром Лазаревым. Увидели мы и фрагменты спектакля с диалогами актёров: лицо Светланы Немоляевой было дано крупным планом, а героя Лазарева мы только слышали. Но какой живой голос звучал «за кадром»! И когда в последний момент и его образ появился на экране, признаюсь, сердце сжалось! Какое же счастье, что теперь человек, которого уже нет с нами, может вернуться к нам хотя бы на экране!

Как только завершалась каждая история, на сцену не опускался занавес, а спускались ряды штанкет, на которых висели костюмы героев разных спектаклей за всю историю театра. А в строке титров (есть такая в Музыкальном) высвечивались названия самых знаменитых постановок и имена их режиссёров.

Когда в очередной раз штанкеты взмыли вверх, открыв сцену, на ней оказался... спящий артист, которого после успешной премьеры забыли в театре, и лишь старый суфлёр составлял ему компанию: Сергей Удовик и Евгений Парамонов представили чеховскую «Лебединую песню». Главным в ней стало звенящее одиночество, которое испытывает артист без публики. А публики здесь и не было: пустой зал того театра, в котором служит этот артист, высвечивался на заднике сцены, и актёр обращал свои монологи в эту пустоту. Трудно сказать, кто в этой истории главный герой: артист, суфлёр или само одиночество.

От Чехова — к Аверченко: следующая история была водевилем по новелле «Ключ». Его герои, вроде бы, не актёры: есть муж (Виктор Запорожский), который всё время занят изобретением какого-то генератора, и жена (Дарья Повереннова), которая страдает от одиночества и очень хочет привлечь его внимание. Поэтому она устраивает свой театр: разыгрывает приход некоего гостя, своего ухажёра, так, чтобы муж слышал их «диалоги» (на самом деле, она играет за двоих). Но муж совершенно спокоен: ключ-то от входной двери у него, значит, это очередная шутка жены. Через некоторое время в квартире появился настоящий ухажёр (Иван Сапфиров), но муж по-прежнему думает, что это розыгрыш. Сомнения приходят лишь после того, как он не обнаруживает в кармане ключа. Конечно, всё это предствление рассчитано и на активную реакцию зрителей: в водевилях по-другому не бывает. Поэтому муж рушит «четвёртую стену» и обращается со своими сомнениями к зрителям: они ведь видели, был в доме другой мужчина или нет? Омичи героиню не выдали, хотя, как рассказывал журналистам Виктор Запорожский, бывает и по-другому.

После антракта спектакль продолжился новеллой по поэме Некрасова «Русские женщины»: Ольга Прокофьева прожила историю жены декабриста Волконского. И в этой трагической новелле «четвёртая стена» стояла крепко. Восхищённые силой эмоционального проживания актрисой участи своей героини, зрители не раз начинали аплодировать, раздавались и крики «браво!», но актриса оставалась только со своей героиней. Ни отцу, ни пытавшемуся остановить её на пути в Сибирь генералу, ни зрителям Прокофьева не позволила вмешаться в то, что считала предначертанным судьбой для её героини.

Как после этой трагической истории перейти к комедии? Это стало сложной задачей для актёра Сергея Рубеко, о чём он сразу же сообщил и своей партнёрше Любови Руденко, и зрителям. Нам он, кстати, признался, что сам — родом из Омска, но жил в нашем городе лишь до девяти лет. Рассказал и о том, что ещё когда был студентом Андрея Гончарова, одного из самых значимых режиссёров «Маяковки», мечтал участвовать в спектакле по рассказам Шукшина. И вот теперь он собрался воспроизвести на сцене рассказ Шукшина «Осколок». Любовь Руденко — тоже ученица Гончарова, но более позднего времени, поэтому спектакль, полюбившийся Рубеко, не видела. «Действуй в предлагаемых обстоятельствах», — сказал партнёрше актёр, и мы стали свидетелями сценического воплощения истории о том, как у солидного, всеми уважаемого председателя передового колхоза начал выходить осколок, оставшийся со времён Отечественной войны. Всё бы ничего, но выходит он в том месте, на котором сидят. И как же он может уронить свой авторитет, придя со своей проблемой в больницу, где собираются посудачить деревенские бабы? Да ещё и юная докторша увидит его без штанов! Обо всём этом он, вроде бы, лишь рассуждает, думает, но коллеги из женской части труппы легко воплощают его фантазии в сценическое действо. Хорошо, что жена «в предлагаемых обстоятельствах» принимает верные решения и спасает мужа и его авторитет! А зрители, конечно, чувствуют, что тоже словно посидели на лавочке с деревенскими бабами и подсмотрели... нет, не как осколок удаляют, а как рождаются сценические образы.

Последняя новелла стала моноспектаклем Игоря Костолевского: он представил «Солнечный удар» Бунина. Думаю, в зале не было ни одного зрителя, не знающего этого актёра, и все мы увидели того Костолевского, которого любим: Игорь Матвеевич с большим сочувствием к герою рассказал историю невероятной любви поручика к прекрасной незнакомке. Обаяние актёра счастливо совпало с поэтическим стилем бунинского повествования. Браво!

Вот такие разные спектакли увидели омские зрители всего лишь в одном представлении. И когда в финале над сценой вновь опустились штанкеты с костюмами, одна из них была пуста: актёры, занятые в этом спектакле, оставили на ней свои костюмы: они теперь тоже станут частью истории театра.

_{Оригинал — на странице автора ВКонтакте.}