Становясь отточенными социальными существами, мы платим самую высокую цену — цену раздробленности

К тридцати годам мы уже уверенно стоим на капитанском мостике, но всё чаще и чаще нас настигает смутное чувство: мы знаем, как управлять этим судном, но понятия не имеем, по чьим чертежам и ради каких целей он был построен. И ощущаем себя не столько капитаном, сколько пассажиром, следующим по маршруту, который он не прокладывал.

Вспомним, как это было?

В начале пути — райское слияние. Младенец как капля в море, не знающая границ между собой, теплом материнских рук и миром. Это «социальная растворённость», состояние целостности, утраченное навсегда. Первое «нет» ребёнка — это не бунт. Это первый крик только что родившегося «Я», которое внезапно осознало свои берега, отделившись от материка. Это болезненное изгнание из рая единства в пустыню социального одиночества. Здесь, в возрасте «почемучек», мы учимся первой и главной магии — проводить границу между «я» и «не-я». Мы строим крепостную стену из своего упрямства, а на самом деле — лепим первый, самый хрупкий контур себя.

Затем нас ведут в школу жизни — буквально. Мир расширяется до размеров школьного класса, наполненного чужими взглядами и неписаными законами. Чтобы быть принятым, приходится отказываться от части своих «хочу» в обмен на «надо». Мы примеряем роли, как костюмы: старательный ученик, верный друг, помощник. Это похоже на сборку сложного механизма — среднего контура личности, где шестерёнки наших поступков начинают сцепляться с механизмами общества.

А потом приходит буря подростковости. С её тайнами тела, запретными желаниями и острым стыдом. Чтобы уцелеть, мы учимся прятать самое сокровенное в потаённый трюм. Энергию бушующего внутреннего моря мы направляем в русла, одобренные миром: в учёбу, спорт, бунт ради бунта. Мы окончательно разделяем пространство на «внутреннее, только своё» и «внешнее, для всех». Корабль построен, оснащён, подняты все паруса. Он отлично держится на волнах социального моря. Но капитан порой чувствует себя пленником в его каютах.

Ведь строительство этого судна шло под диктовку невидимого архитектора — внутреннего контролёра. Он родился из тысячи родительских «нельзя» и «стыдно». Его голос, вначале звучавший извне, теперь живёт внутри, став частью нас. Это он шепчет: «Ты недостаточно хорош», чтобы мы старались больше. Это он, наш личный надзиратель, позволяет нам обходиться без внешней тюрьмы, строя её в собственном сознании. Мы обретаем самоконтроль, но теряем спонтанность. Мы получаем одобрение мира, но теряем лёгкость бытия.

И вместе с тем, становясь отточенными социальными существами, мы платим самую высокую цену — цену раздробленности. Мы учимся видеть в других не бездонные, непредсказуемые вселенные, а удобные образы, спроецированные нашими ожиданиями. Мы уверены, что «знаем», что думает коллега, чего хочет партнёр, что чувствует друг. Это «инфантильное ясновидение» — иллюзия понимания, которая защищает нас от страшащей сложности настоящего Другого. Мы обретаем чёткое «я», но теряем истинную связь. Мы получаем личность, но хороним переживание подлинной встречи.

Вот почему кризис так болезнен и так неизбежен. Он — шторм, который обрушивается на наш слишком правильный, слишком предсказуемый корабль. Волны бьют в борт, и мы с ужасом понимаем, что многие паруса были подняты не нами, курс был проложен по чужим картам, а в трюме томится что-то живое и забытое — то самое потаённое «моё», которое мы когда-то, много лет назад, заперли ради безопасности плавания.

Кризис наступает, когда ломается автопилот. Это шанс увидеть свой корабль со стороны — как сложный, громоздкий, но поразительно функциональный механизм. И осознать страшную и освобождающую мысль: его можно разобрать и собрать заново, по-своему. Это момент, когда взгляд наконец отрывается от карты чужих маршрутов и опускается на собственные руки, сжимающие штурвал. Остаётся один вопрос: осмелюсь ли я прикоснуться к его устройству? Рискуя временной потерей устойчивости — ради обретения подлинной свободы манёвра.

Признаться, я особенно люблю работать с такими капитанами! Наша работа становится для них тихой гаванью, где можно остановиться и наконец провести инвентаризацию собственного арсенала.

_{Оригинал — на странице группы «Мой психолог в Омске» ВКонтакте.}