Мужская сексуальность

Вопрос на сегодня, возможно, один из самых непростых в серии #настоящиймужчина_живойчеловек.

Откуда взялась уверенность, что женская сексуальность — сложная, загадочная, требующая тонкого подхода, а мужская — простая, примитивная, почти механическая?

Мы привыкли думать, что мужчины устроены элементарно: увидел — захотел — получил. Что их желание всегда на поверхности, что никаких там «настроений», «романтики», «подходов» — только прямая дорога к цели.

Этот миф живуч невероятно. И опасен — для обеих сторон.

Откуда он взялся?

Возможно, из древних представлений о «мужском» и «женском» началах. Из мифов, где мужчина — активный добытчик и завоеватель, а женщина — пассивная хранительница очага. Из физиологии, которая действительно заметнее у мужчин: эрекцию и семяизвержение можно наблюдать, их сложнее скрыть, чем женское возбуждение.

Но главное, как мне кажется, — из мужского молчания. О своей сексуальности мужчины говорят либо бравадой, либо вовсе не говорят. А то, о чём молчат, легко объявить простым и несуществующим.

Сексолог Игорь Кон писал об этом парадоксе: «Многие свойства человеческой природы плохо известны именно потому, что лежат на поверхности, кажутся самоочевидными и не привлекают должного внимания». Мужскую сексуальность сочли слишком простой, чтобы ею озадачиться всерьёз. И в этой кажущейся простоте потеряли главное — её живую, сложную, человеческую природу.

«Мужчина хочет всегда». Это, пожалуй, самый живучий миф. И самый травмирующий.

Исследования показывают, что это не так. Учёные Орегонского университета выяснили, что более половины мужчин, имевших сексуальные отношения накануне опроса, проявляли особую вовлечённость в работу и генерировали свежие идеи. Но дело не в том, что они «всегда хотят», а в том, что сексуальность связана с общим эмоциональным состоянием.

На самом деле у мужчин бывают спады и подъёмы желания. Они зависят от усталости, стресса, успехов на работе. Но миф требует обратного: «настоящий мужик» должен быть готов 24 часа в сутки, 7 дней в неделю. И многие мужчины, следуя этому стереотипу, воспринимают регулярный секс как рутинную необходимость, которая исполняется не из-за сильного желания, а просто потому, что так надо.

Для многих мужчин секс перестаёт быть просто интимностью и становится подтверждением. Подтверждением собственной мужественности, состоятельности, «нормальности».

В общественном сознании маскулинность и сексуальность — почти синонимы. Женщина может сказать: «Меня секс мало интересует», — и никто её не осудит. А если в отсутствии сексуальных интересов признаётся мужчина? Его сразу заподозрят в импотенции.

И это создаёт ловушку. Секс становится экзаменом. Каждый раз нужно доказать, что ты «настоящий». А экзамен — это напряжение, тревога, страх ошибки.

Право на «не хочу»

Где в этой картине место простому человеческому праву — не хотеть сегодня? Устать. Заболеть. Быть погружённым в другие мысли. Просто не испытывать желания.

Это право почти отнято у мужчин. Если он отказывается от секса — с ним «что-то не так». Он «не мужик». Он «разлюбил». Он «больной».

На самом деле нежелание — нормальная часть любой сексуальности. У мужчин бывают дни и недели спада, и это не патология. Ещё чаще причиной отсутствия желания могут быть стресс, физическая и эмоциональная истощённость, приём лекарств, алкоголь. Но став заложниками мифа, многие мужчины даже не позволяют себе признаться: «я просто не хочу». Они имитируют желание, идут на поводу у ожиданий и всё больше теряют контакт с собой.

Отдельная и очень болезненная тема — порно как «учебник жизни» для многих мальчиков и мужчин.

Исследования показывают, что просмотр порнографии влияет на восприятие реальных партнёров. Но проблема глубже. Порно учит не чувствовать, а смотреть. Не быть в контакте с партнёром, а наблюдать со стороны. Не телесной близости, а картинке. Оно формирует нереалистичные ожидания о собственном потенциале, о «техничности» процесса, о роли женщины. И когда реальность не совпадает с картинкой — мужчина остаётся с ощущением: «Со мной что-то не так».

Есть в сексологии такой термин — синдром тревожного ожидания сексуальной неудачи (СТОСН). Это чрезмерное психологическое напряжение перед половым актом, которое сопровождается тревогой или страхом. Наиболее сильно оно проявляется в интимной обстановке и в итоге приводит к реальным нарушениям.

Это один из самых частых мужских сексологических нарушений. Более 30% мужчин обращаются к специалистам именно по этой причине. А об отдельных случаях нарушения эрекции, связанных с психогенными факторами, сообщают до 80% мужчин.

Откуда он берётся? Из тех самых стереотипов. Из представления, что «настоящий мужчина» должен обеспечить «супердолгий» половой акт, который обязательно должен привести женщину к оргазму. Эти ожидания накладывают колоссальную ответственность и приводят к стрессу при малейшей осечке.

Механизм работает как замкнутый круг. Один раз столкнувшись с нарушением эрекции в ответственный момент, мужчина начинает бояться, что неудача повторится. Страх вызывает напряжение, напряжение блокирует естественные процессы — и неудача действительно повторяется. И так — по кругу.

В основе этого синдрома — гиперконтроль. Мужчина слишком сосредоточен на себе, на своих ощущениях, на «качестве» эрекции. Чем больше он готовится к сексу, преувеличивая свою ответственность за результат, тем меньше у него шансов на успех.

Что стоит за всем этим? Наверное, главное: секс перестал быть пространством близости и стал пространством оценки. Оценки себя, оценки партнёра, оценки соответствия неким внешним стандартам.

Но изначально интимность — про другое. Про безопасность. Про возможность быть собой без страха осуждения. Про контакт, в котором можно не «соответствовать», а просто быть.

Когда секс становится обязанностью, он перестаёт приносить радость. Когда он становится экзаменом — он перестаёт быть живым. Когда он становится подтверждением статуса — он теряет интимность.

Что это значит для всех нас?

Для мужчин — возможно, разрешить себе не знать, не уметь, не хотеть. Разрешить себе усталость, паузу, нежелание. Понять, что сексуальность — не механизм, который должен работать без сбоев.

Для женщин — возможно, увидеть за молчанием или отказом не «разлюбил» и не «проблемы», а живого человека. Который тоже может устать. Которому тоже бывает не до секса.

Для общества в целом — может быть, перестать мерить мужчин «сексуальной мощью». Перестать путать мужественность с готовностью 24/7. Начать видеть в мужской сексуальности такую же сложную, тонкую, уязвимую материю, какой всегда считали женскую.

Вместо вывода

Сексуальность — не про подвиги. Сексуальность — про близость. А близость возможна только там, где безопасно.

Где не оценивают.
Где не ждут рекордов.
Где можно просто быть собой.

Иллюстрация: Филипп Гладстон. «Мужчина, играющий на флейте»