Тимирева не тот персонаж, который стоит делать символом Омска

Ввязалась в очередную авантюру. Буду спорить с Александр Малькевич о том, нужен ли в Омске памятник любовнице Колчака. Конечно, Малькевич — провокатор, вбросил тему-комменторезку. Тут и Колчак, который в Омске — как красная тряпка для быка, и разрушение церковных браков, и еще куча всего. (Кстати, Малькевич ошибается, Тимирева не «всю жизнь хранила верность адмиралу», в 22-м вышла замуж, а то, что ее то и дело арестовывали — так, похоже, тетка была с особенностями).

Однако Малькевич в который раз заставил заговорить о том, каким видится Омск омичам, какой образ города нужен, какие у города есть мифы, которые можно отразить в чем-то материальном.
На мой взгляд, Тимирева, конечно, не тот персонаж, который имеет смысл делать символом Омска (раз уж по поводу самого Колчака булкохрусты получили отлуп). Почему — объясню на батле (знать бы еще, что это такое).

А вот по поводу уличной и парковой скульптуры и образа города мысль есть.

Омск — город с юмором. И с самоиронией. Кстати, в этом Двораковский был очень омичом — его имя трепали все, кому не лень, а он лишь похихикивал.

Но фиг с ним, с бывшим мэром.

Омские мифы ироничны. В Челябинске есть целая улица, забитая скульптурами. Ставились они в 90-х, поэтому все образы — классика «булкохрустства». «Чистая» дореволюционная публика. У нас на Ленина начали то же самое: Любочка, купчиха, городовой, фотограф... Образы зажиточного городского класса. Как правило, и в Челябинске, и у нас игнорируются образы людей из низших слоев, разве что в виде конкретной прислуги. Все это идет от мифа о «России, которую мы потеряли». Однако за 20 лет этот миф вытерся, был развенчан, да и для Омска он не особо актуален. Омск не был ни купеческим, ни дворянским городом. Омск был городом военных, каторжан и, чуть позднее, — рабочих на железной дороге. Омску больше бы подошли скульптуры каторжанина, какого-нибудь машиниста или путевого обходчика, строителя железной дороги в лаптях и рванье, казаха, пригнавшего скот на продажу, матроса-речника...

Это если обращаться к «до революции». Но самое главное то, что городом в полном смысле слова Омск стал только при Советской власти. И дореволюционные мифы занимают очень малую часть его в его мифологии. А дальше — советские образы вроде пацана за токарным станком, как в экспозиции краеведческого музея. И образы более современные, мистические и ироничные одновременно, вроде того же Омского Птица...

Суть в том, что, несмотря на искреннюю веру властей в действенность «монументальной пропаганды», эта действенность проявляется только тогда, когда резонирует с общим полем мифа. Иначе болванчик останется болванчиком, глупым и безразличным.

И вот об этом стоит поговорить.

Оригинал в Фейсбуке автора.