Депутат от яблони недалеко падает

В воздухе бескомпромиссно пахнет выборами. Засуетились кандидаты, забегали по участкам. Творят всякие добрые дела. А что в том Горсовете – мёдом намазано? А может, не стоит вот так сгоряча обещать «Мир» (я про карточки) — народу, фабрики — фабрикантам, землю-землянам, а деньги к деньгам? Может, начать с банального — посадить сад? Как Кизюрин…

У профессора Александра Дмитриевича Кизюрина, депутата Верховного Совета СССР, Омского областного и городского Советов депутатов трудящихся была мечта (только не смейтесь!) — превратить родной город в цветущий яблоневый сад. И, представьте себе, он её осуществил.

Происхождение у Кизюрина было, как и положено среднестатистическому депутату, — рабоче-крестьянское. Образование… м-м, здесь сложнее. Нынешние прыткие народные избранники, конечно, бывали и в Австрии, и в Швейцарии, и Германии, я уже молчу про Северную Италию. А вот учились ли они там, как Кизюрин?

Не знаю, какие требования в царской России предъявлялись к будущим депутатам, но к подготовке профессиональных садовников тогда подходили так же серьёзно, как уездных врачей. Поэтому лучший ученик Пензенского училища садоводства Александр Кизюрин несколько лет стажировался заграницей, изучая образцовые европейские хозяйства.

Не отрицаю, был в его «плодово-ягодной» биографии один крамольный факт (но это ему в 1937-м зачтётся!), едва не приведший на кривую дорожку, по которой ходили строем смутьяны и бездельники, именовавшие себя революционерами. Но, скажите на милость, кого в 1905-м оставили равнодушными «модные веяния»? Стачки - забастовки, «Искра», прокламации, поп Гапон, Кровавое воскресенье… Блестяще образованный Кизюрин быстро смекнул, что одно дело петь «Мы наш, мы новый мир построим!», и совсем другое — строить, стоя раком на грядках и ковыряясь в навозе. Любовь к труду созидательному вовремя восторжествовала над революционной чепухой.

Однажды Кизюрин отправился поучиться к знаменитому Мичурину в его питомник, что под Воронежем. Иван Владимирович, большой оригинал, сославшись на занятость, молодого коллегу не принял, и будущий отец сибирских яблок три дня просидел под плетнём мичуринской усадьбы в ожидании аудиенции. Выйдя на традиционный вечерний променад, учёный, наконец, соизволил заметить гостя: «Ах, вы ещё тут, батенька?». Кизюрин, робея перед «иконой мировой ботаники», только и вымолвил: «Хочу учиться у вас!» На что селекционер всея Руси без энтузиазма махнул в сторону, противоположную от своего дивного сада: «Учитесь, голубчик, учитесь, Бог в помощь!» — и отправился восвояси. Кизюрин нисколько не обиделся на Мичурина. Более того, следуя мудрому совету старшего товарища («мы не можем ждать милостей от природы; взять их у неё — наша задача»), создал новый метод выращивания стелющихся яблонь, которого не существовало ни в природе, ни в науке!

Провидение в лице Наркомзема отправило ценного специалиста из европейской России туда же, куда Александр II Достоевского, — к чёрту на кулички, в Омск. Кизюрин возглавил кафедру плодоовощеводства сельскохозяйственного института и вместе со студентами особым способом высадил на десяти гектарах целый вагон и маленькую тележку саженцев, присланных старинными друзьями из Пензы. На третий год в саду собрали первый урожай: с каждого дерева по 15 килограммов яблок. А ещё через год и все 50.

На этой самой кафедре до сих пор висит огромная картина, написанная ещё в годы войны студенткой-заочницей: девушки и юноши, сидя на корточках, обирают увешанные яблоками маленькие деревца, словно картошку с куста. Если принять во внимание, что с отдельных деревьев сорта Боровинка тогда снимали по 111-148 килограммов яблок, то сравнение вполне уместное.

Фруктовый сад в Сибири - это было что-то фантастическое в 30- годы прошлого века. И резало обывательский слух, как сегодня «Сборная России – чемпион мира по футболу». Сам академик Вавилов посетил кизюринский питомник и благословил садовода на дальнейшие селекционные подвиги. Благодаря омскому учёному вся Восточная Сибирь вкупе с Дальним Востоком и Якутией теперь кушали Белый анис, Славянку и Пепин шафранный. Метод Кизюрина опробовали в Швеции, Чехии, странах Азии. А из Америки и Канады в Омск мешками шли письма с просьбой рассказать про яблоки на снегу.

В 1937-м Кизюрина пригласили в Москву на ВДНХ. Учёный выкопал с корнем несколько яблонь с крупными яблоками, наложил в корзинку яблочек и прихватил мешочек с сухарями. «Александр Дмитриевич, а сухари-то зачем?» — удивлялись коллеги. На что мудрый садовод ответил: «Так ведь и посадить могут».

Кизюрина не посадили — наградили медалью. Он вернулся домой и заложил огромный, площадью в тридцать гектаров, яблоневый сад в посёлке Дружино. Члены канадской делегации, побывавшие в Омске в 1963-м, не верили, что кизюринские яблони — настоящие, и пытались потихоньку выдернуть их из земли, желая тем самым посрамить советского учёного.

За океаном тогда мало кто верил в яблоки made in Siberia, а студенты Александра Дмитриевича влёгкую снимали по двадцать с лишним килограммов плодов с каждого дерева. Увы, в 70-х, после смерти его основателя, уникальный сад выкорчевали — за ним попросту некому стало ухаживать — и засадили картошкой. А вот яблоньки, посаженные руками Кизюрина на территории сельхозинститута, говорят, ещё живы.

Депутат Кизюрин работал не языком, а руками. Не декларировал, а последовательно воплощал в жизнь лозунг — «Больше садов, хороших и разных». Уже будучи пенсионером, он частенько наведывался в колхоз «Красный маяк» неподалёку от Красноярки, где заложил прекрасный сад. А ещё неутомимый профессор купил рубленый дом на территории родного института и занялся пчеловодством. Для своих новых питомцев он придумал ноу-хау — улей утеплённого типа, так что его пчёлы, как медведи, могли зимовать на улице.

Александр Дмитриевич прожил в Омске 41 год до самой своей смерти и оставил городу на добрую память сады со стелющимися яблонями.

…Господа-товарищи кандидаты в депутаты, так может, всё-таки с сада начнём, как Кизюрин? И тогда, глядишь, к следующему Дню города Омск станет ещё красивее и уютнее…