В ожидании Годо

В конце пятидесятых годов Беккет получил анонимное письмо из немецкой тюрьмы. Неизвестный заключенный самостоятельно перевел пьесу «В ожидании Годо» на немецкий язык и добился у тюремной администрации разрешения на постановку, о чем и уведомлял автора.

Так началась «тюремная» история пьесы. Не так уж важно, кто был первым, неизвестный немец или американская труппа в 1957 сыгравшая «Годо» в тюрьме Сан Квентин. Важно другое. Все, что казалось абсурдным или непонятным обычному зрителю, по другую сторону решетки приобретало значение и смысл. В «Тайном дневнике» заключенный военной тюрьмы Шпандау Альберт Шпеер, бывший рейхсминистр военной промышленности и вооружений, а также личный архитектор Гитлера, упоминает об охраннике по фамилии Годо. Он работал во французскую смену. На рождество 10-го года заключения — согласно приговору Нюрнбергского суда, Шпеер должен был провести в одиночной камере Шпандау двадцать лет — этот самый Годо принес заключенным коньяк и пирожные... Не так уж глупо это, ждать Годо. Иногда он посещает даже бывших нацистских преступников.

Книга Шпеера — явление удивительное. Это непрерывный подробный процесс осознания вины длинною в двадцать лет. Подозреваю, что именно этого хотел ФМ от Родиона Романовича. Но русского читателя «Тайного дневника» должно поражать и больно ранить другое. Невероятная жестокость сталинской системы в отношении невиновных людей, упрятанных на огромные срока за колючую проволоку. На территории самой страшной международной военной тюрьмы для нацистских преступников действовали строгие правила и даже советская сторона вынуждена была их соблюдать. В тюрьме Шпандау заключенного нельзя было убить даже в случае побега, караул не имел права стрелять на поражение. Никакого рукоприкладства. Никакого принудительного труда. Возможность ежегодного свидания с родственниками. Визит священника и посещение церкви. Работа в саду. Собственноручно выращенные овощи в добавление к тюремному рациону или просто цветы. Книги. Газеты. Просьбы, прошения, медицинская помощь, передачи, письма. Картезианские монахи добровольно жили в похожем затворе из любви к богу. Шпеер, Гесс, Фукс, Дёниц, Нейрат, Редер и Ширах не знали, как топчут дорогу, не знали, что такое «одиночный замер», они не были «тачечниками Колымы». Шаламов бы сказал, что они сидят в раю. В 1946 Нюрнбергский процесс официально признал принудительный труд преступлением против человечества и осудил концентрационные лагеря. Советские концлагеря и принудительно-обязательный четырнадцатичасовой труд заключенных просуществовали до двадцатого съезда и долее...

Мы шагнули в 21 век со страшным наследством, разбираться с которым у общества нет ни воли, ни желания. Значит ли это, что к нам не придет Годо и мы ждем напрасно?

Оригинал в Фейсбуке автора.